— Здравствуйте, Тамара Никитична, — проговорил я, подождал, пока учительница поднимет на меня немигающий удавий взгляд, и продолжил: — Я по поводу конкурса «Осенние мотивы». Мой брат в нем участвовал, и мне хотелось бы знать…

Меня прервал звонок.

— Твой брат участвовал, а почему ты интересуешься? — отчеканила она.

— Потому что мне за него обидно. У него хорошие работы, он очень старался и расстроился. Вдруг они просто потерялись? Вы их помните?

— Помню, — кивнула она. — Борису должно быть стыдно! — Никитич понялась. — Ты не слышал звонка на урок?

— Почему — стыдно? — не собирался отступать я. — Работы великолепны. Там нет ничего…

— Ты считаешь, что можно делать из нас дураков? — уперла руки в боки она.

Я помотал головой, не понимая, куда она клонит.

— Передай художнику, что он молодец. А Борису — выговор за то, что решил подсунуть картины взрослого.

Меня захлестнуло возмущение.

— Это он рисовал! При мне! Он занимается у художника…

— Время! — рявкнула Никитич. — Урок уже идет.

Слушающая нашу перепалку Гаечка поднялась и воскликнула:

— Борис сам рисовал! У него талант. Я подтверждаю.

Меня начало потряхивать от ярости. Я сжал кулаки и отчеканил:

— Я сам видел, как он их рисовал! У него на это ушло три дня. Это ведь ваш класс, ваш ученик!

Хотелось продолжить: «И вам не делает чести то, что вы не знаете о талантах ваших подопечных» — но я понимал, что так она разозлится, пойдет на принцип, и мы не только никому ничего не докажем, но и наживем врага.

— Он может доказать, что сам рисовал!

— Победители уже определены, — припечатала она.

Любимчики и дети учителей? Как педагоги не понимают, что так настраивают одноклассников против своих фаворитов?

Никитич ведь не одна была в жюри, но никто, кроме нее, не знает о том, что Борис рисует. Следовательно, она убедила остальных, что брат на такое не способен, все уши и развесили. По идее, можно все исправить, если поговорить с другими учителями, показать Борины работы. Привести в школу Эрика, в конце концов! Только сам брат слишком мнительный, он еще не научился себя отстаивать, а меня никто не воспримет всерьез. Этим должен заниматься взрослый, например, мама. Но и она нифига не умеет! Собственной тени боится, при каждом шаге оглядывается.

Первый опыт борьбы против потных рук приходит всегда слишком рано…

— Что ты надулся, как сыч? — проворчала химичка. — Поговорить хочешь? Давай, отвечай.

— Он докажет, что нарисовал сам, — прошептал я, отходя к доске.

— На геометрии доказывать будешь! — подала голос Баранова, Борецкий заржал.

Хотелось высказать, что она относится к детям, как Нерон — к христианам. Все, что ее интересует — незыблемость собственного авторитета, мнимая значимость нуля. Такие воюют с детьми вместо того, чтобы их воспитывать.