По Дерибасовской гуляют постепенно!

После этого обычно разгорались дискуссии с участием всей братвы. Я в них участия не принимал. Я вообще считал, что это не их собачье дело. Но вслух об этом не говорил. Предпочитал наблюдать. Иногда вставлял замечание – чисто для того, чтоб придать беседе нужное мне направление. Я все пытался вычислить, кто же здесь Карабасов соглядатай? Кто стучит?

Пока только один Ворсистый демонстрировал какой-то преувеличенный интерес ко мне с Ольгой. Уж очень ему почему-то хотелось поскорее свести нас вместе.

– Тебе-то чего неймется? – спрашивал я у него.

– Понимаешь, – объяснял Ворсистый, – Я тут уже столько без баб живу – от одного их запаха так встает, что штаны рвутся. Хорошо, что спортивные, видишь – тянутся. А так бы опозорился, в драных бы ходил.

– А мы с Ольгой здесь при чем?"

"– Ну как? – удивлялся Ворсистый, что я не понимаю таких простых вещей, – мне-то тут не светит ни фига. Кроме Дуньки Кулаковой. До голубых я не охотник. Хоть и говорят, что они минет делают лучше, чем тетки. Не люблю я: мужик он и есть мужик…

– Ну, а мы-то?..

– Так я хоть за тебя порадуюсь! Ты хоть и мутный какой-то, и с головой у тебя беда бедовая, – а все ж браток правильный, нюхом чую, – Ворсистый грубовато льстил мне, откровенно и смешно, подливал соку, потом высказывал свои просьбы-надежды: – Ты же мне расскажешь, как у вас там все было?

– А ты в это время дрочить будешь под одеялом… Секс с ручным приводом! А я вместо телефона! – издевался над ним я.

– Да вы, батенька, маньяк!

– Я ж говорю, мутный… – обижался на шутку Ворсистый. – Лекарь без башки…

Но обижался он недолго. Ввязывался в какую-нибудь другую беседу, переключался, отвлекался.

А спустя некоторое время снова начинал свои увещевания. И было видно, что не играет – в самом деле ему хочется знать, когда настанет долгожданный день нашего «первого» страстного совокупления.

И такой день настал. Я уже вполне самостоятельно вставал и ходил. Правая рука в жестком гипсе, оттопырена в сторону – у меня был сложный перелом. Не только руки, но и ключицы. Постепенно научился обходиться одной левой. Это было несложно, требовало только практики. И я никогда не упускал возможности потренироваться.

Она зашла поздно вечером, после отбоя, когда все в конце концов угомонились.

Я проснулся за час до того и лежал, и ждал ее, прислушиваясь к звукам в затихающей палате. Это было даже забавно. Мои товарищи по несчастью усердно делали вид, что этот вечер ничем не отличается от предыдущих, заканчивали травить свои дурацкие байки, глотали положенные им лекарства, укрывались казенными одеялами и имитировали погружение в сон. Но только спящие люди дышат по-другому. Нет, никто из вас, ребята, и глаз не сомкнет. Может быть, даже всю ночь.