Двухметровый рыхлый парень весом под сто пятьдесят килограмм оказался Мышой, он же Захар. Прыщавый тощий задрот в очках — Нео, он же Ромка. Квадратный качок со стрижкой машинкой под ноль три — Понь, которому я еле втолковал логарифмы. В реале его звали Руслан. А худой высокий парень с выстриженными висками и затылком, лихим выбеленным чубом и пирсингом под носом — Теддик. А так — Лева.

Итак, что мы имеем? Захар, Роман, Руслан, Лев, Софья и капитан их Егор. По-моему, нормальный расклад.

— Ну что? — я поправил рюкзак, сумку с ноутбуком. — Гоу в гостиницу?

— Пошли, — повторил мой жест Теддик, поддевая пальцы под лямки.

— Мне только покурить на улице надо, — это Соня.

— Чего?! — я резко развернулся к девчонке.

— Мне есть восемнадцать, что хочу, то и делаю! — задрала нос она.

— Курить вредно, — назидательно заявил с высоты своих двух метров Мыша, доставая из кармана пакет с желейными мишками и протягивая мне. — Будешь?

— Сладкое жрать вредно! — отрезала Соня. — Особенно тебе, с твоим сахарным диабетом.

— Подумаешь, — пожал плечами Мыша. — Если что — еще подколюсь.

Диабет?! Пизде-е-е-ец… А я-то думал, что все о них знаю. А тут курящая девчонка, двухметровый Мышь с сахарным диабетом. И я явно еще много чего не знаю. Да, Отче, похоже, ты крепко влип.

***В итоге, курили мы в специально отведенном месте вдвоем с Соней. Больше курящих в нашей банде не было. Предварительно я стребовал с нее паспорт, который она мне продемонстрировала, закатив глаза. Ну да, есть восемнадцать. Полтора месяца назад исполнилось.

— И давно ты куришь? — я прищурился на девчонку сквозь сигаретный дым.

— Ты мне не отец! — фыркнула она.

— Я тебе не отец. Я тебе Отче, — я забрал сигарету и выбросил обе — и свою, и ее — в урну. — Пошли.

***Я понятия не имел, что в сутки может вместиться столько времени. Я же еще и спать умудрялся как-то. И есть. И в уборную ходить. Но при этом мы проходили этап за этапом. И одновременно я по-настоящему узнавал своих демонов.

Ехидная колючка Соня выросла без отца и имела явные проблемы с гендерной самоидентификацией. А я для нее — уж на что я вообще не шарил во всех этих психологических штуках — кажется, проецировался на роль отсутствующего в ее жизни отца. А ведь именно НеАдам-Соня дала мне в самом начале прозвище «Отче», как я теперь вспомнил. Офигенно, чо. В тридцать обзавестись восемнадцатилетней дочерью! Но я дал себе слово, что мы с ней после чемпионата бросим курить. Я-то ладно, а она будущая мать! Ну, если не будущая, то потенциальная.

Понь был вечно в наушниках, ежедневно ходил в тренажерный зал, который находился в цокольном этаже гостинице, и при каждом удобном случае заяснял мне про жим и присед.

Нео явно метил в программисты и с удовольствием слушал про мои бывшие кодерские будни.