Отдышавшись, попросила Лиззи принести мою сумку и, взяв обезболивающую таблетку, выпила и откинулась на подушки.

— А теперь рассказывай, — махнула рукой, видя ее нетерпение. И она поведала."

"После того, что княжонок сделал со мной, он опомнился, пытался привести меня в чувство, но не смог. Я была в глубоком обмороке. Тогда он бросился к матери через весь зал в окровавленной одежде и с криком «Помогите! Я ее убил!». Пока разобрались кого и кто, вызвали лекаря. Наш сосед Сорр Феликс, первым бросившийся вместе с женой Золой в то помещение, подхватил меня на руки и понес сюда в комнату.

Народу набилось огромное количество, всем хотелось узнать, что же со мной такое и что вообще случилось. Лекарь еле пробился ко мне. Оглядев и проверив пульс, проведя над телом руками, объяснил, что я жива и, теперь надо освободить помещение, чтобы он мог спокойно приступить к лечению. Все вышли, а Лиззи сказала, что является моей горничной и будет помогать своей хозяйке. Тот попросил раздеть и обмыть от крови. Пригласили еще одну служанку, и они вместе все выполнили. Потом лекарь долго меня ощупывал, водил руками, и я ненадолго пришла в себя. Сильно стонала. Лекарь накапал какой-то настойки и дал выпить. Я успокоилась и уснула. Вот и все. Но спускаясь в кухню, Лиззи слышала, как слуги рассказывали, что бал тут же прекратился, и некоторые гости покинули имение, несмотря на вечернее время. Вероятно те, кто жил недалеко. Либо боялись вызова стражи, если все закончится печально, либо выражали свое осуждение поступком княжонка. На утро все гости покинули поместье. Говорили еще, что князь вызывал лекаря к себе в кабинет и вездесущие слуги подслушали, как тот выспрашивал о моем состоянии. А потом так кричал на княжонка, что было слышно аж на первом этаже. И говорят, что княгиня плакала.

На следующий день после завтрака, когда я себя чувствовала уже намного лучше, ко мне попросились князь с княгиней. Я пригласила. Лиззи надела на меня халат и приподняла в подушках. Голова немного кружилась, но благодаря моим обезболивающим и лечению лекаря, уже не болело и не тошнило. Вероятно, сотрясения не было, чему я была несказанно рада. Значит, перенесу дорогу домой, благо здесь недалеко.

Войдя ко мне в комнату, князь посмотрел на меня и сморщился, а княгиня поднесла платочек к глазам, видимо показывая, что глубоко переживает. Попросили рассказать, что случилось, то есть хотели услышать мою версию. Я рассказала все, как и было, даже стараясь припомнить слова, которые прозвучали с обеих сторон. Выразила свое непонимание его поступку и такому садизму, бить слабую женщину, которая отказала ему в предложении, объяснив свой отказ и при том, что это было не в первый раз.