Хозяин особняка тяжело дышал, не отрывая взгляда от бутылки коньяка. Рука сама тянулась к хрустальному графину. «Нет!» — оборвал он себя мысленно. Семён Владимирович не мог, не хотел признавать поражение.

То, чем он так гордился, — его уникальная сила, проложившая путь наверх, — дала сбой. Такого не случалось… никогда! Ментальная магия открыла двери в высшее общество, сделала его тем, кто он есть. А тут какой-то сопляк просто взял и справился с ней.

— Почему ты не убил Магинского по дороге, как мы договаривались? — процедил Запашный сквозь стиснутые зубы.

— Я пытался, — голос слуги упал до писка. — Мы остановились по центру. Сделал так, что сломалась машина. Он вылез, и я напал. Кто же знал, что Магинский так силён? Его движения… Я не мог их прочитать. Реакция, приёмы — словно парня во дворце империи тренировали. А как он клинком владеет, да ещё из когтя водяного медведя… — Серёжа перевёл дыхание. — Он меня вообще-то чуть не убил!

Слуга задрал рубашку, демонстрируя уже затянувшуюся рану на животе.

— Если бы не зелья, которые вы купили, я бы умер. Могу вам сказать: отличное качество, эталонка первого уровня творит чудеса, — добавил лысый с плохо скрытым сарказмом.

— Вот и я хочу у тебя узнать, как ты, находясь на четвёртом уровне, не справился со вторым? — попытался съязвить ставленник императора. А потом задумался: «Где Ярослав смог так обучить сопляка? Денег на лучших тренеров империи нет даже у элиты столицы. А тут, в этой дыре… Что-то здесь не так».

— Если бы не наши люди, напавшие на него… — начал Серёжа.

— Десять человек! — оборвал Семён Владимирович. — Столько мы потеряли. Если бы не твоя пространственная магия и перенос сюда, то… С твоим трупом на руках.

— Но я всё равно не понимаю, — слуга позволил себе едва заметную улыбку. — Ваша сила… Даже император её оценил. А тут он…

— Пошёл вон! — взмахнул рукой Запашный.

Эти вопросы и так сводили его с ума. Когда Сергей вышел, ставленник императора всё-таки сдался и налил себе коньяка.

— Павел-Павел… — прошептал лысый за дверью, доставая из пиджака человеческую кость. — Вот зачем ты мне сломал куклу? Я её так долго собирал, напитывал энергией. А ты всё разрушил… Плохой Магинский, плохой!

Его пальцы любовно поглаживали кость.

— Ничего… У меня есть кое-какие детали. Оставшиеся я заберу у тебя, Магинский! — зубы слуги скрипнули от предвкушения.

Запашный встал и рывком раздвинул шторы. Свет заходящего солнца ударил в глаза, заставив поморщиться. Всё внутри клокотало от бессильной ярости. Его ментальная магия, всегда безотказная, почему-то не сработала на мальчишке. Ещё и слуга облажался.

Вся надежда была на то, что он сотрёт Павлу часть памяти и сделает своей марионеткой, как когда-то с Елизаветой. «Послушный Магинский» — как сладко звучало бы это.