Двадцать лет назад мне все казалось более понятным и простым.

Поверила ли я ему? Наверное еще не до конца. Но, блин, я как агент Малдер, очень хочу верить.

– В общем, девчонки, расклад такой, – радостно гаркнула Надюшка. Жуя мою конфету. Желейную, со вкусом вишни, которые я поглощаю со скоростью пылесоса. Аж до тряски хочу именно этой химозной вкуснятины. – Соньку я нашла. Она у родителей была. Напуганная как цуцик. Ее можно понять. Родила ребенка без брака, ни квартиры, ни денег. Родители еще в уши льют, что мол зачем тебе байстрюк? Кому нужна будешь с прицепом? Позор, и все такое. Городок маленький. Она в подоле принесла. Отец сказал, чтобы с сопляком не появлялась, на порог не пустит. В общем ебобо полнейшее. Сережа ее кинул. Вот и испугалась девка. Но пожалела, что отказалась от мальчика. Скучала, плакала. Я ей пообещала, что ты, Валюха, ей поможешь юридически доказать отцовство козла Серени, и взыскать с него все, что причитается наследнику.

– Я проверила флешку. Там все окейси. По своим каналам я вывела денежки. Нал положила в банковскую ячейку на мое имя. На твое не рискнула. Так надежнее. Короче, там овер до фига, Рит. И это… Может ты все таки скажешь своему Горячеву уже…

– Он не мой, – уныло вздохнула я. – И сами разберемся.

– Да твой он. Мужика извела уже, – Валька дура. Она вообще за кого? Она… Боже, почему все так сложно то? – И она, вообще-то, твою проблему мог бы щелчком пальцев решить. Он с губернатором вась-вась. А ты копыришься, как девица в борделе. Ей-богу, подруга. Он тебя как сокровище охраняет. Там амбалов у двери, не прорваться. Даже сумки все наши досмотрели. Он тебя любит.

– Он мне этого не сказал, – рявкнула я на слишком разошедшуюся Валентайн. – И вообще. Что вы свой нос суете вечно? Я его не люблю, ясно? Я его… Хмырь он и нахал, и вообще.

– Врешь, прям как Троцкий. Не любит она. А все время на дверь зыришь. Ждешь кого? – хихикнула Надька. Она вообще что ли? Все мои конфеты поела. Мне самой то мало осталось. Эти ведьмы сговорились все что ли? В чем то Сережа был прав, они реактивные мартышки летучие. – Ты когда трындишь, всегда нос чешешь. А сейчас его натерла вон, аж на сливу похож.

И как это не погано признавать, они правы, хоть и дуры, конечно. Я схожу с ума по этому мужику. И вот где он сейчас? Где его носит, чертяку такого? И я ревную. До слепоты я ревную, к той голой красавице, которую видела рядом с ним. И я не верю ему. Я ему не верю. Поэтому не отдала ему флешку чертову. И не рассказала, что я, скорее всего, не смогу с ним быть. Хотя, что это я. Мне еще никто ничего не предлагал.

– Вот где он сейчас? – хлюпнула я растертым носом.

Как раз в этот момент у Вальки в сумочке зазвонил телефон. Я напряглась. Потому что звонить могла на ее номер только Машуня.