Мой мобильник так и остался в доме Райкова. Когда в последний раз меня вытаскивал оттуда, перекинув через плечо, как старый палас, гадкий хмырь, как-то недосуг мне было озадачиться подобной мелочью, как средство связи.

– Машка, – сообщила Валюха, и включила громкую связь.

– Ма, тут, короче, адский треш, – зачастила Машутка, от чего-то шепотом. – Батя с утра разгромил пол дома. Искал флешку. Нашел ее в тубзике. Почапал в кабинет, почахнуть над своими сокровищами…

Я замерла на месте. Неужели он обнаружил подмену так быстро? Это вот сейчас вообще не ко времени. Я ничего не успела предпринять.

– Короче. Потом Сонька приехала с огромными бугаями. Прям такие держиморды, аллес. Где она их взяла, хз. Забрали мальчишечку, папе в будку насовали малех. Он выделывался. Орал, что уничтожит всех. Ну. Как обычно в общем. А теперь…

– Маш, а ты почему шепчешь, плохо слышно, – спросила я.

– Тут такое дело. У нас в доме обыск был. Все перетряхнули. Флешку нашли. Велели отцу ее подключить к компу. Дядьки такие серьезные, ужас. Ты бы видела, как он посинел, когда включил носитель, а там… Короче, тете Наде скажи, что то, что она туда закачала, просто бомба. Эти, из следственного комитета даже покраснели, прикинь. Короче, отец закрылся в кабинете и, судя по звукам, празднует, что отскочил. Но… Он ведь додумается, кто его кинул, и очень быстро. Это ведь вы наслали на него неприятности?

– Нет. Не мы. Мы бы не успели. И…

– Короче, ма, я у Таньки поживу пока. Отец на меня волком смотрит, неприятственно."

"Я отдала Валентине телефон и откинулась на спинку кресла. Прикрыла глаза. Черт, вся моя жизнь превратилась в какой-то фарс. Я и не заметила, что задремала. Почувствовала только, что взлетаю. Открыла глаза и уставилась в лицо Горячева, который меня поднял на руки и прижал к себе. И девки куда-то испарились. Он уставшим выглядит. Морщинка на переносице залегла, и губы сжатые, словно закаменели.

– Что ты делаешь? – прошептала я.

– Тебе же неудобно было спать сидя. Несу тебя в кровать, – обжег он меня своим дыханием. Я не хочу в кровать. Я хочу вот так, провести всю жизнь в его руках. Я хочу…

– Ты где был так долго? Я ждала. Что вообще происходит. Запер меня тут, как морковку. Сам исчезаешь. Пропадаешь днями. И где мои подруги?

– Решал кое-какие дела. Бинка нарыла много интересного. Подруг твоих я выгнал. Тебе нужно больше отдыхать и не нервничать. И, кстати, ничего рассказать мне не хочешь? Или будешь партизанить, как твои ведьмы? – сузил он глаза. Когда Василий сердится, он похож на громовержца. И я бы даже испугалась, если бы была в состоянии мыслить здраво. Но я уставилась на его губы, и обвела языком свои, пересохшие.

– Не хочу. Я тебе не доверяю. Опыт доверия мужикам у меня дурной, прости.