– Я ее не отпускал, – прорычал этот придурок, вызывая у меня всего одно желание, размазать его по стенке. – А ну стоять! Рита-Маргарита. Женушка моя. А еще меня упрекала в измене. А сама…"

"– Сережа прекрати. Ты сошел с ума, – пискнула за моей спиной Пупсятина. Я должен ее защитить. Я буду ее на руках носить. Я ее… Черт, как трудно сказать то. – Послушай, ну то что с нами произошло… Мы виноваты оба. Понимаешь? Мы с тобой семьей то не были уже давно. Просто по инерции жили. Я же видела, что ты меня не любишь. Я просто… Просто надеялась что все так и будет продолжаться. А потом… Ты меня выбил из зоны комфорта… А он. Просто так вышло. Он…

– Значит теперь ты его любишь? – мотнул ружьем Райков. – Думаешь послаще конфету нашла? А ты не совсем амеба, дорогая. Только вот в тюрьме даже не амебам хреново. Я тебя посажу. И даже господин «Я все могу» не сможет тебя отмазать. Слишком уж статьи у тебя будут стремные. Будете письма писать друг другу. Точнее ты ему. Потому что он тебя сразу из головы выкинет своей акульей. Ты на разок, Рита. Выбор ты неправильный сделала.

– Рот закрой, – прорычал я, ослепнув от ярости. – давай так, женщины уходят, мы подписываем документы, договариваемся о безопасности Маргариты, и я забываю о том, что ты тут вытворял. Или можем поступить иначе. Я не появляюсь через пять минут в поле зрения моей охраны, Бинка звонит губеру. И тогда…

– Вот и прекрасно будет. Шикардосно. Как раз Ритусю за жабры возьмут. Ты же не думаешь. Горячев, что я не подстраховался? Так что… Ой…

– Похоже побочка подкатила, – хихикнула подруга Маргариты. Я с удивлением уставился на Райкова, как-то странно бегающего глазами. – Катька конечно овца, и я ей об этом сообщу с занесением в личное дело. Но иногда ее чудо средства, чудо как хороши.

– Что происходит? – удивленно вякнул я, глядя на господина почти мера, который отбросил оружие и бодро метнулся куда-то в недра дома. – Это так задумано?

– Ну. Василий, уходите. Пожалуйста. Он скоро вернется. Вы же не решили в самом деле подписать чертов договор? И нам пора.

– Я думал сделать тебя счастливой, – глупо пробормотал я. – Рит, ты что, ты от меня…? – Черт, как трудно. – Это мой… Ну…

– Ребенок. Это ребенок, Горячев. И он мой ясно? – фыркнула Пупсятина, засунула руку в свой карман, что-то там нащупала и уставилась на меня горящим насмешкой взглядом. – Тоже мне, осчастливливатель нашелся. Ты ведь решил, что я беспринципная стерва, и вернулась к мужу, и беременна от него. И что тобой я попользовалась. Что, побежал сразу искать утешения в объятиях молоденькой профурсетки? Нашел? Да иди ты знаешь куда, гитарист хренов? Пой шалавам своим про звезду. Чем ты лучше мужа то моего? Знаешь, у меня и без тебя проблем выше крыши.