Он предложил жителям Нарвы перейти под руку Иоанна Васильевича.

И те согласились.

Просто потому, что это было им выгодно. Ведь у Нарвы, в отличии от Ливонии в целом, разнообразия не было. Этот город был всецело завязан на транзит русских товаров. И поставленный в «позу лотоса» сделал свой выбор в пользу финансовых интересов.

Осаду ордену пришлось снять. Практически тут же. Потому как к ним из Ивангорода прибыл местный воевода с вопросом – какого лешего они творят? И показал бумагу, согласно которой Нарва ныне под рукой Царя Московского и Всея Руси.

Это привело к стремительному обострению ситуации. Боевые действия представители Ливонии тут же свернули, отозвав свои войска. Орден оказался не готов вступать в эту войну. Во всяком случае – вот так вот. С ходу. Однако дипломатический скандал начал разгораться до небес. До Царя, ясное дело, он еще не дошел. Не успел. Ведь человек был в походе. Как и до Вильно с сидящим там Великим князем Литовским. Однако по всем признакам ситуация грозила превратиться в катастрофу. Во всяком случае, дипломатическую.

– Ну и дел ты наворотил, – покачав головой, заявил купец псковский, встречая вполне довольного собой Адашева. Тот самый купец, который с Андреем сговаривался о торговле.

– Ты, я вижу, не доволен, – напрягся Алексей Федорович.

– А ты думаешь, Царь-Государь нас по голове за Нарву погладит?

– Так за что ругать-то? Прибыток ему великий!

– Прибыток, – горько усмехнулся купец. – Ты хоть понимаешь, чем это грозит? Нарва – порт морской и годный для наших дел. Ежели мы токмо через него торговать станет, не пущая свои струги в Ливонию, то им в том убыток великий. Оттого они ужом виться будут, но постараются его вернуть. Либо как еще навредить. Лихоимцев в море запустят, чтобы не пройти, не проехать к Нарве было. Мало их, что ли, по всей Балтике?

– Кишка у них тонка, – фыркнул Адашев.

– У них? Может быть. А у литовцев? А у свеев? А у данов? Тут ведь не угадаешь, кому и что они пообещают. Мню, по всем землям папистов клич крикнут на помощь да к прочим обратятся. И ведь приедут. И денег пришлют. Ой не к добру все это… ой не к добру…

– Ты больно труслив для купца.

– А ты больно смел для человека, что при Царе ходит. Не боишься головы лишится?

– Не ты мне приказы отдавал. Не тебе и судить. – нахмурился Адашев.

– Ясное дело. Голова-то твоя. Тебе ею и в петлю совать, али на плаху класть. Теперь быть войне. Вот те крест. Меня чуйка редко подводит. А ты у Государя нашего спрашивал – жаждет ли он войны? Вот. То-то и оно. Ох дела наши многогрешные…

Адашев промолчал, недовольно буравя глазами купца.

– Но теперь чего уж болтать попусту? – тяжело вздохнув продолжил купец после паузы. – Ругодив[48] под руку Царя отошел. Разве нам с тобой от того отказываться? Да и лошади пришли.