— Что со страной сделали! Взять хоть вашу газету. Разве такой она была?

— Не говорите, — лицемерно вздохнул Фандорин. Сердце у него с каждым мгновением стучало всё чаще.

На девятом этаже он долго стоял перед коричневой дверью с приклеенными медными цифрами 3 и 6. Когда-то они, должно быть, смотрелись импозантно, но металл потускнел, покрылся пятнами.

— Это был Найк Борзов, поклявшийся нашим радиослушательницам в вечной любви, — доносился из-за двери разбитной девичий голосок. — А теперь наша реклама…

Под задушевный дуэт, певший про «Мастер Дент, сеть стоматологии», Николас несколько раз нажал на кнопку.

Как и следовало ожидать, никто не откликнулся, только радио перешло на прогноз погоды. Дождь, северный ветер, ночью заморозки.

Ну, собственно, всё. Половина работы за шестнадцатый отдел сделана. Теперь вызвать Волкова, пусть приезжает со следователем, понятыми или как там у них это заведено.

Николас подёргал ручку — скорее механически, от задумчивости.

В двери что-то щёлкнуло, и створка подалась внутрь, как и положено в домах советской постройки. Ника где-то читал, что на сей счёт в своё время была издана специальная инструкция НКВД: делать входные двери только открывающимися внутрь, чтоб было легче вышибить при аресте.

У Фандорина возникло явственное ощущение дежавю, будто он уже видел прежде, как с тихим скрипом приоткрывается дверь, словно заманивая в пустую квартиру. Собственно, это и было дежавю. Он столько раз deja vu[12] эту сцену в кино — как человек толкает предположительно запертую дверь, а та вдруг подаётся, зловеще пискнув петлями. И ещё возникло необъяснимое чувство: будто ничего удивительного в этом факте нет, будто дверь и должна была открыться.

Удивительным, показалось другое — из щели на полутёмную лестничную площадку заструился электрический свет. Это днём-то?

Николас так и застыл, сжимая холодную ручку. Войти не решался, лишь пытался заглянуть в щель. По законам Голливуда, внутри должен обнаружиться труп хозяина, но трупа не было — это он знал точно. То есть, был, но не в квартире 36, а в милицейском морге.

Азарт азартом, но закон нарушать нельзя. Фандорин толкнул дверь ещё чуть-чуть.

Коридор как коридор, только по полу почему-то разбросаны ботинки. Ладно, нужно звонить Волкову.

Тут лязгнула соседняя дверь, и Николас в панике шмыгнул в осиротевшую квартиру, захлопнув за собой дверь. Поди-ка объясни, кто ты такой и почему стоишь перед приоткрытым входом в чужой дом!

Первым делом, ещё не оглядевшись, а лишь заметив выключатель, погасил свет. Прижался к кожаной обивке ухом.

На лестнице зашаркали неторопливые шаги. Остановились — совсем рядом, в каком-нибудь метре.