Некстати (а может быть, наоборот, очень кстати) подвернувшаяся метафора несколько сбила в Николасе ажитацию. Это не квест, сказал он себе. Проиграешь — рестарта не будет.

Дом был из тех, которые в социалистические времена считались престижными: четырнадцатиэтажный, светлого кирпича, с большим козырьком над подъездом. Но теперь рядом выросло новорусское шато, с башенками и пузатыми купеческими балюстрадками, точь-в-точь кремовый торт, и бывшие номенклатурные хоромы сразу потускнели, превратились в бедного родственника — даже, пожалуй, не родственника, а голодного Гавроша, заглядывающего в витрину булочной.

Ничего, сказал Ника ложно-ампирному нуворишу. Придёт срок, и ты тоже облупишься и сникнешь, потому что новая элита переселится за город, где чистый воздух и можно отгородиться от неблагополучных сограждан забором.

Подъезд дома №5 был закрыт. Надеясь, что какая-нибудь альцгеймерная старушка записала в уголочке код, Фандорин присел на корточки, стал осматривать исцарапанную дверь. За этим занятием его и застала подошедшая к подъезду матрона с двумя сумками.

— Вы к кому? — спросила она, но не воинственно, а скорее с любопытством — всё-таки вид у Николаса был приличный, неворовской.

— В тридцать шестую, — сказал он. — Да вот в подъезд никак не попаду.

Открывать матрона не спешила.

— К Шибякину?

— Да, к Ивану Ильичу, — небрежно кивнул он.

Ответ был правильный. Триумфального писка, какой бывает в квестах, когда переходишь на следующую ступень, не прозвучало, но сезам открылся."

"— Что ж он вам код не сказал? — покачала головой аборигенка, вешая одну из сумок на крючок и набирая код. — Как жена умерла, совсем плохой стал, на себя непохож.

Отощал, ходит как бомж, глаза полоумные. Спасибо, я сама. (Это в ответ на жест, предлагающий помочь с сумками.) Я под ним живу. Тут он протёк на меня, зашла к нему — ужас что такое. Пыль, мусор, тараканы бегают. Бедная Любочка, видела бы она. Так вела дом, такая была аккуратистка. Вы его знакомый?

Услышав про умершую жену, Николас сглотнул. Неужели попадание? Нет, это было бы слишком просто!

— Да, мы с Иваном Ильичом вместе работали, — пробормотал он.

— В «Правде»? Вы тоже журналист?

— Вроде этого.

Шибякин работал в коммунистической газете «Правда»? Всё один к одному! Пока поднимались в лифте, соседка не умолкала ни на секунду, но ничего ценного больше не сообщила — сетовала на времена.

Жаловалась, что раньше в вестибюле и фикусы были, и стенгазета висела, дежурили вахтеры, а теперь полное безобразие. Уважаемые люди ходят с авоськами, донашивают ондатровые шапки с десятилетним стажем, а половину квартир скупили всякие хачики, заставили двор иномарками.

— Да что двор, — закончила свой плач социалистическая Ярославна, выходя на восьмом.