Оно конечно, большого смысла заметать следы не было — хозяин убит, труп рано или поздно опознают, но всё же такая наглость впечатляла. Эти люди ничего не боятся! Что они тут выискивали? Нашли или нет?

Прошёлся по разгромленным комнатам. Поднял фотографию с разбитым стеклом. На ней был вчерашний посетитель, но только гладкий, упитанный, с довольной улыбкой на круглой физиономии. Рядом стояла женщина: мелкие кудряшки перманента, двойной подбородок, массивные золотые серьги. Одним словом, типичная пара хомо советикусов. В прежние годы в европейской толпе таких было видно издалека — по одежде, по настороженно-жадному выражению лиц.

Вымерли, как динозавры. Канули в Лету. Вроде и чёрт бы с ними, скатертью дорожка, а тоже ведь кусок отечественной истории, живые судьбы.

На разбитом телевизоре тарелка со следами гречневой каши. Ника представил одинокого человека в запущенной — квартире, знававшей лучшие времена: как он стоит над плитой, готовя свой убогий завтрак, и не знает, что это последняя трапеза в его жизни.

Из письменного стола торчали вывороченные ящики, пол вокруг был сплошь засыпан старыми квитанциями, коммунальными книжками, ещё какими-то бумажками.

Груда старых вырезок из «Правды», рядом канцелярская папка с тесёмками — видимо, в ней они и хранились. Николас присел на корточки, зашуршал газетной бумагой. Ничего примечательного — статьи и статейки обычного для советской прессы содержания. Из Гаваны, Ханоя, Дамаска, прочих экзотических мест. И всюду подпись: «И.Шибякин, спец. корр.» или «И.Шибякин, соб. корр.». Тут же копия приказа десятилетней давности об увольнении по сокращению штатов.

Так, ладно.

Пакет с надписью: «Люба». В нём фотографии той же женщины, в разных возрастах: с косичками, с косой, с распущенными волосами, с бабеттой, с короткой стрижкой, с химическими кудряшками.

Свидетельство о браке. Свидетельство о смерти — хм, оказывается, Шибякин вдовеет уже целых полтора года. Выдержка из истории болезни и копия медицинского заключения на нескольких страницах. Ещё анализы, акты, рецепты.

Фандорин вздохнул, почтительно положил пакет на стол. Как грустно видеть обрывки чужой жизни — сломанной, незадавшейся.

Выпрямился. Заметил в углу над телевизором полочку. Никак икона?

Подошёл — точно.

Новодельная литография: суровый Лик Господень и подпись славянской вязью: «Се, Бог наш суд воздаёт и воздаст. Исайя, 35:4».

Удивился набожности бывшего корреспондента «Правды» только в первый момент. Потом напомнил себе, что нынешние российские коммунисты совсем не похожи на былых большевиков: ни тебе атеизма, ни интернационализма. Графу Уварову и обер-прокурору Победоносцеву они пришлись бы по душе.

Трогательно было ещё и то, что лихие люди, разгромившие квартиру, на пол икону не сбросили.