Или уж люби всё человечество одинаково, как Христос, и тогда подставляй левую щёку, не сопротивляйся насилию, иди на заклание и всё такое прочее, но только уж не обзаводись семьей и друзьями. А если обзавёлся, то изволь защищать и их, и себя. Даже если для этого понадобится убить.

Вот какой сформулировался совет — такой кровожадный, что Фандорину стало не по себе.

Но душа, как ни странно, от паники избавилась, дала разуму отмашку: думай, теперь можно.

И выяснилось, что голову ломать особенно не над чем. Всего-то и нужно идти по возможности прямолинейно, пока не выберешься на какую-нибудь дорогу или дорожку, а та уж куда-никуда выведет.

Блуждания по лесу закончились уже в полной темноте. Дважды Фандорин пошёл не тем путём: сначала глухой просекой, которая петляла-петляла и в конце концов просто разделилась на несколько убогих тропинок; потом набрёл на вполне витальную, даже асфальтированную трассу, упёршуюся в каменную стену и запертые ворота безо всякой вывески. Лишь с третьей попытки, окоченевший и промочивший ноги, он попал туда, куда нужно. Неприметная на первый взгляд тропа вывела его прямо к обочине шоссе, по которому Николас дошагал до населённого пункта. Ещё до того, как начались первые дома, услышал вдали грохот поезда. Уф. Вот и станция.

Не доходя до первого фонаря снял халат и бросил в канаву. Появляться в таком наряде среди публики было бы чересчур, лучше уж в одной рубашке.

Положение беглого «гада и обманщика» было, сдержанно выражаясь, незавидным: раздет, практически разут, денег ноль, деваться совершенно некуда. Но за время затянувшейся лесной прогулки у Николаса выработался план — в создавшихся обстоятельствах единственно возможный.

На всём белом свете был только один человек, который мог бы помочь изгою — конечно, если захочет. Нике почему-то казалось, что, несмотря на недолгий и, как теперь любят говорить, неоднозначный опыт общения с этим человеком, в помощи он не откажет.

Но сначала нужно было преодолеть одну техническую трудность — позвонить по телефону при полном отсутствии ликвидности.

Фандорин потоптался возле железнодорожной кассы, заглянул в приоткрытую дверь с табличкой «Дежурный по станции». Там сидела полная дама в фуражке, читала роман в бумажной обложке. На столе чернел вожделённый телефон.

Включив самую обаятельную из своего арсенала улыбок, Николас просунул голову в щель.

— Ради бога извините, что отрываю от чтения, — сказал он. — У меня к вам огромная просьба…

Дежурная положила роман обложкой кверху, с неудовольствием посмотрела на долговязого типа в одной рубашке.

— У меня ужасная неприятность, — продолжил магистр. — Потерял куртку, а в ней бумажник. Мне бы позвонить в Москву, а?

— Интере-есно, где это нынче куртки теряют, — протянула дама.