— Как бы ни так. Я эту каланчу даже в такой темноте узнаю. Тесен мир.

— Угу… Пойдем, что-то мне нехорошо.

— Еще бы… Не представляю, как ты не вцепилась в его надменную рожу, — подала голос подоспевшая Катя. Обычно сдержанная и доброжелательная, сейчас её буквально трясло от ярости.

— Да ладно, Кать. Сколько лет прошло?

Я делано равнодушно пожала плечами и возобновила движение. Из-за нас и в без того тесном проходе образовалась пробка.

— Пять! А ты до сих пор за ним дерьмо разгребаешь! И ладно бы была виновата, а так… — Катя с досадой взмахнула рукой, обогнала нас всех и с силой толкнула входную дверь. Мы вывалились из клуба и, не определившись, что делать дальше, замерли посреди улицы.

— Знаешь, а я, по прошествии лет, его даже зауважала…

— За то, что он разрушил твою карьеру? — сощурилась Нинка.

— За то, что он сделал все, чтобы докопаться до истины. И рук не опустил, как сделали бы другие на его месте.

Я говорила правду. То, как Соловьев боролся… восхищало меня. Может, я была какой-то неправильной, но по прошествии стольких лет, я не могла его ненавидеть.

— Поверить не могу, что слышу это! Он же тебя на всю страну оболгал! Ау! Это из-за него ты лишилась карьеры, мужа, привычной жизни…

— Мужа она лишилась потому, что тот слабаком оказался. Нечего ему было делать рядом с нашей Яськой… — возразила Катя и была права. Соловьев не был виновен в моем разводе со Стоцким. Просто у того не оказалось яиц. Мнение избирателей для него было важнее жены. А потому он подал на развод сразу, как только мне с подачи Соловьева были предъявлены обвинения.

— Да к черту его… Что было — то прошло. Не хочу вспоминать. Мне бы с настоящим разобраться.

Я растерла лицо руками и поежилась. День какой-то дурацкий. И Соловьев этот — как лишнее напоминание о счастливом прошлом… Думала, что хуже уже не будет — и вот, пожалуйста."

"— С настоящим — это проще простого.

— Правда? — удивилась я.

— Угу. Ты ведь можешь восстановить номер!

— Точно… — Я с шумом выдохнула. Вот ведь, как просто… И если бы моя паника не была такой сильной, я бы и сама до этого догадалась. Просто восстановить номер… Тоненький голосок внутри пропищал: а дальше что? Ждать, когда Птах позвонит? И позвонит ли… Год прошел с нашего последнего разговора. Он никогда не пропадал так надолго. Да, порой бывало, что тот месяцами не объявлялся. Если уезжал в какую-нибудь Намибию или… когда у него появлялась женщина. Птах, конечно, не говорил мне об этом прямо. А я… я просто чувствовала это каким-то странным звериным чутьем. Как чувствовала и то, что это всё несерьёзно и, может быть, поэтому не ревновала.

— Ну, что, так и будем стоять? По домам или куда-нибудь двинем?

— Я уже Коле позвонила, он сейчас за нами приедет, — вздохнула Катя.

— Вот и хорошо. А то я что-то устала.