Это все Нинка.

— Ну, да! Давай, обвиняй меня во всех смертных грехах. А я всего-то хочу тебе счастья. Ты уже год сама не своя. С тех пор, как разругалась с этим своим… Птахом.

— Может быть, он сам объявится… Всегда объявлялся, — вяло возразила я, покручивая в руках шпажку с нанизанной на неё оливкой. Алкоголь начал действовать, и мысль позвонить первой уже не казалась мне настолько дерьмовой. Говоря начистоту, этому желанию я сопротивлялась с трудом. Господи… Как же мне хотелось вернуть Птаха в свою жизнь! В каком угодно качестве… Пусть даже в качестве незримого собеседника, каким он и был до того, как мне, сдуру, захотелось большего. Теперь я понимала, что синица в небе гораздо лучше пресловутого журавля. А тогда… Ну, чем я думала, господи?!

— Звони!

— Да звоню я, звоню!

Я схватила трубку, вбила вызубренный на память номер и нажала кнопку вызова. Рука с зажатым в ней телефоном дрожала, словно у меня Паркинсон. И, наверное, хорошо, что в сумраке клуба меня этого было не разглядеть. Я вела себя как конченая наркоманка в ожидании дозы… Только моей дурью были наши разговоры с Птахом. И его хриплый прокуренный голос.

— Ну, что? Не берет?!

— Говорят, что такого номера не существует…

Я отвела трубку от уха и растерянно уставилась на подруг.

— Ну, так набери еще раз! Может быть, ты ошиблась. Здесь же не видно ни хрена! Какого черта ты вообще по памяти номер вбиваешь?

И правда! Стараясь унять зароившуюся на краю сознания панику, я зашла в телефонную книжку, отыскала нужный контакт и позвонила снова.

— Ну? — повторила Нинка. И её нетерпение ударило по моим нервам практически так же, как и механический голос робота, который равнодушно повторил мне то, что я и так уже слышала. Моя рука медленно скатилась от уха вниз по груди и замерла на коленях.

— Такого номера не существует, — прохрипела я.

— Опять?

Нинка забрала из моих ослабевших рук телефон и перезвонила. Как будто это могло хоть что-нибудь изменить.

— Эй… Ян… Ты как?

Катькин голос был щедро сдобрен нотками беспокойства.

— Нормально! — кивнула я, не глядя на подругу, и залпом осушила следующий коктейль.

— Может, не надо, Янусь? У тебя самолет завтра…

Хорошая, милая Катька. В нашей компании она всегда отвечала за благоразумие.

— Да-да, я помню. Молодой человек, повторите!"

"Я осушила еще один бокал. Вот так сегодня… пила и не пьянела, хотя уже давно превысила свою норму. Из глубин души поднимался могильный холод, и у меня зуб на зуб не попадал.

— Эй… Похоже, нам пора выдвигаться. Она не в себе, — донесся, как будто сквозь вату, обеспокоенный голос.

— Я в норме.

— Мы видим, — вздохнула Нинка, возвращаясь на свое место за столиком. — Послушай, ну, чего тебя так трясет? Ты его контакты знаешь, он твои — наверняка тоже.