За батальонами колонна легковых и грузовых машин штаба дивизии СС и основные силы. Обоз с тылами и госпиталем. Кухни. Три грузовика какой-то странной команды в куртках «древесных лягушек». Потом фузилёрная рота. За ротой длинная вереница подвод Первой Русской дивизии СС – до батальона пехоты и повозки с гражданскими.

Это были гренадеры бригадефюрера СС Бронислава Каминского. Они уходили на восток вместе со своими семьями. Некоторые пытались вывезти имущество. Немцы смотрели на обозы союзников с неприязнью: проклятые мародёры.

Колонна двинулась и прошла уже с километр, когда на неё налетели русские самолёты.

Глава четырнадцатая

Дремотиха зарастала. Шестьдесят три гектара. Самое лучшее поле в колхозе. В сырых местинах расплодились хвощ да конский щавель. А по вершинам расползлись одуванчики и лебеда. Мост через Острик то ли был взорван, то ли сгорел. Одни сваи зеленели над каменистой мелью, заросшей длинными бородами тины.

Через речку он перебрался бродом, по переезде. Переезд сильно затянуло песком и галечником, берега подмыло паводками, и их давно никто не прикатывал ни тележным ободом, ни автомобильным колесом.

Вышел на горку, оглянулся, прикрыл глаза и представил, как красиво здесь было всего несколько лет назад, когда никто и слыхом не слыхивал ни о какой войне, ни о том, что сюда придут чужие солдаты, что здесь будут ходить туда-сюда танки, а по ним бить артиллерия.

…Дворы уходили вдоль Острика в берёзовую рощу, а потом в поле. Ребятишки бегали по подгоричью, плескались в речке, а от каждого двора вниз – стёжка, белая, как девичья лента, и над самой водой – пральня.

В ясную погоду по лугу, снизу вверх, расстелены полосатые, разноцветные вымытые и выколоченные прáльниками половики…

Одуреешь от этих мыслей, вздохнул Кондратий Герасимович и пошёл дальше. Но тут же вспомнил, что Марья в поле ходить не советовала – мины. Сюда даже скот не гоняли.

В районе все поля были уже разминированы. Но здесь колхоза не было, поля остались бесхозные. Сапёрам хватало работы на лугах и в лесу. А сюда их никто не занаряживал – не было заявки.

По краю поля, захватывая угол наискось и исчезая в ивовом овражке, проходила траншея со стрелковыми ячейками.

Приглядевшись, Нелюбин увидел и ход сообщения в глубину поля, и отсечные позиции, и неглубокие воронки артиллерийских снарядов среднего калибра. Траншея была, по всей видимости, немецкая, бруствером обращённая на юго-восток. И тут же сообразил: а ведь мины, если они здесь есть, должны стоять в пойме, по всему лугу от самой воды и до линии траншеи. И переезд должен быть заминирован.

Он с опаской посмотрел по сторонам.