– Доложите старшему лейтенанту Воронцову следующее: раненые закончились, на других повозках сидят солдаты без нашивок, установить их принадлежность не удалось, на повозках спрятано оружие, я с автоматчиками отошёл к танку и нахожусь под его прикрытием.

В стороне окопов уже ревели танковые моторы. Две боевых машины, высоко задрав длинные хоботы орудий, мчались по просёлку в их сторону.

Снова заработала бортовая радиостанция. Командир танка выслушал приказ и сказал:

– А ну-ка, ребята, долой с брони! Всем – за бронетранспортёр! Во время боя укрытия не покидать. Маневрировать будем произвольно.

«Тридцатьчетвёрки» подошли и, соблюдая небольшой интервал, остановились. Они стояли уступом, контролируя правый и левый фланги головного танка.

Екименков с автоматчиками и кавалеристами укрылись за корпусом обгоревшего бронетранспортёра, приготовив оружие, ждали, что будет дальше.

Кавалеристами командовал пожилой сержант. Он сразу расставил всех по огневым точкам."

"На дороге между тем тоже происходило движение. Повозки выстроились в два ряда. Слышались команды.

– Кричат по-русски, – заметил сержант-кавалерист.

– Вот вам и немцы. Вот вам и раненые…

– Я плащ-палатку приподнял, а там винтовки – одна к одной, рядком…

Командир головного танка высунулся из башни и прокричал:

– Вы не выполнили нашего требования! Предлагаю немедленно!..

Винтовочный залп прервал его крик. Лейтенант рухнул в люк. И тотчас «тридцатьчетвёрки» ответили из своих орудий. Серия взрывов накрыла обоз, опушку и просеку в лесу. В следующее мгновение все три танка рванули вперёд, соблюдая первоначальное построение. Заработали их курсовые пулемёты. Буквально в несколько секунд они покрыли расстояние, разделяющее их и обоз. Затрещали телеги, испуганно заржали кони. Вой и стон поднялся над опушкой и лесной дорогой. Вскоре «тридцатьчетвёрки» исчезли в лесу, сделали по нескольку выстрелов и, пятясь, в том же порядке вернулись назад. На опушке развернулись.

Перед собой танки гнали до взвода солдат в немецкой форме. Короткими очередями курсовых пулемётов они вначале отсекли их от опушки, потом сбили в кучу. Одна из машин, резко прибавив скорость, врезалась в толпу бегущих. Уцелевшие рассыпались по лугу. После этого началась охота за каждым. Курсовые пулемёты работали вдоль опушки. Никто не должен был уйти в лес живым…

Вечером, в сумерках, Воронцов обошёл взводы. Вернулся уже в темноте, подсвечивая себе в траншее трофейным фонариком.

На НП его ждала Веретеницына.

Днём солдаты отрыли просторную землянку и накрыли накатником, завалили еловыми лапками.

– Ну что, раненых отправила?

– Отправила, – ответила она. – Под конвоем.

Глаза её сияли.