– Что-то ездовые у них подгуляли, – заметил кто-то из бойцов. – С конями не справляются.

Воронцов взмахнул рукой и снова начал выкрикивать заранее заготовленные фразы:

– Jetzt zu Ihnen kommen unsere Senitäter! Mit Ihnen wird eine Abdeckung! Entdecken Sie Ihren Wagenzug, und werden nach vorne zu springen nach fünf Wagen! Ich widerhole: fünf Wagen![47]

Двое с белыми флагами на штыках стояли неподвижно. Лес молчал. Повозки прекратили движение, замерев в том положении, в каком их застал крик русского офицера.

Воронцов сделал паузу и продолжил:

– Bestellen: auf richtuge Reihenfelge der Bewegung und die Reihenfolge. Waffen schwingen am Wegesrand bei der Abfahrt auf der wiese auf zehn Schritte vom Wagen. Bei Verletzung der Verkehrsregelung und der Nichterfüllung anderer Auforberungen gezwingen, das Feuer auf die Niderlsge zu öffnen! Alles![48]

Когда Воронцов оглянулся на своих бойцов, первой, кого он увидел, была старшина Веретеницына.

– Нет! – сказал он, глядя ей в глаза. – Вы, старшина, займётесь приёмкой раненых там, пятьдесят метров в тылу! Екименков, подберите на своё усмотрение троих автоматчиков и идите встречать обоз. Начинайте с первой повозки. Осматривайте внимательно. Каждого человека и каждую повозку. Если возникнет какое-либо сомнение, режьте бинты.

– Вы думаете, товарищ старший лейтенант, обоз липовый?"

"– Выходят почему-то одни. Решили освободиться от обоза? Загрузить нас своими ранеными? А где не раненые? Готовятся к прорыву в другом месте? Странно это…

Прибыли автоматчики. Все из недавнего пополнения. Восемнадцатилетние ребята из Смоленской области.

– Слушай мою команду, земляки. – Воронцов окинул взглядом шеренгу. – Можете считать, что посылаю вас на смерть. Но постарайтесь её обмануть. Будете сопровождать фельдшера Екименкова. Двое – с двух сторон повозки, палец на спусковом крючке. Екименков, вы с одной стороны будете осматривать раненых. С другой стороны один из вас тем временем должен осмотреть повозку на предмет наличия спрятанного оружия. Обоз, повторяю, подозрительный.

Пока ставил задачу, подошла «тридцатьчетвёрка» с десантом – отделением кавалеристов.

– Будьте осторожны, – предупредил Воронцов механика-водителя. – Там могут быть мины.

– Знаю, – махнул чёрной рукой тот. – По своей колее пойду. Ребята, а вы, если что, прыгайте за машину. Я назад сдавать не буду.

С танком они рисковали. Если обоз окажется липовым, огня открывать нельзя. Лейтенант-танкист успокоил Воронцова:

– Ты, ротный, не волнуйся за моих. Если там начнётся буза, мы выдвинем ещё две машины. Одна будет прикрывать огнём.

– Нам стрелять нельзя, вот в чём дело.

– Ничего. Загоним их обратно в лес, и – принимать только без оружия.

Первые повозки оказались плотно загруженными ранеными. Екименков и автоматчики проверяли повозку за повозкой. Раны были старыми, двое-трое суток. Многим не делали повторную перевязку. Кровавые бинты уже запахли. Трупный смрад густо стоял над обозом.