Уходить немедленно…

Иван схватил за верхнюю ручку пулемёт, сложил сошки, чтобы на ходу не цеплялись за траву и камни, и побежал вверх, в сосняк. Николь бежала рядом.

Кто из них допустил ошибку, вспомнить они потом не могли. Да и думать об этом не хотелось ни ей, ни ему. Каждый втайне винил себя.

Они отбежали уже шагов триста-четыреста, когда кто-то из них оступился на обрыве, и камни с грохотом полетели вниз. В долине тут же вспыхнули огоньки, и три выстрела коротким залпом раскололи тишину предутренних гор. Николь тут же охнула и опустилась на корточки. Карабин выпал из её рук.

– Николь? Что? Попало? Куда, Николь?

Он подхватил её на руки. Тело девушки было вялым, почти безжизненным. Она дрожала.

– Куда, куда, Николь?

Иван ещё надеялся, что пуля не достала её, что Николь просто неловко оступилась и подвернула ногу.

– Вот сюда. Сюда… Мне больно, Иван.

– Тихо. Тихо. Нам нельзя шуметь. Нельзя обнаружить себя. Иначе они начнут погоню. И тогда нам не уйти.

Оставалось надеяться на то, что снизу стреляли наугад, на всякий случай, просто на звук.

Конечно, даже если они сейчас не нашумят и не обнаружат себя, через некоторое время те, кто идёт по их следу, найдут их ночёвку, лежанку из сосновых веток, окоп для пулемёта, оборудованный хоть и наспех, но со знанием дела.

И оценят это.

Но если Николь не выдержит боли, погоня начнётся сразу.

– Николь, миленькая, только молчи. Только молчи! Я знаю, тебе больно. Терпи, девочка моя. Из последних сил терпи…

Он по-кавалерийски, через голову, перекинул ремни пулемёта и карабина, сунул в вещмешок последние три обоймы для Brena, завалил камнями пустой патронный ящик, взял на руки девушку и пошёл вверх. Тропу он выбирал осторожно, чтобы не нашуметь и меньше оставлять следов.

С камешка на камешек, только по твёрдому, ни в коем случае не оставлять отпечатки на песке. Шёл медленно, но с каждой минутой и с каждым шагом всё дальше и дальше Иван уходил от ночёвки.

Выше начался ельник. Лес надёжно укрывал их, закрывал от глаз преследователей. Уже рассвело. Солнце ещё не вышло из-за гор. Но его свет уже царствовал вокруг.

Иван несколько раз оглянулся, не оставляют ли они следа. Оказалось, что след они оставляют. Кровь. По левой ноге Николь текла кровь. Капли её виднелись на камнях почти через каждый метр.

Если немцы идут за ними с собакой, такой след – лучшее, что нужно для преследователей. Собака будет идти быстро, не путаясь.

Иван опустил Николь на камни. Подложил под голову девушки ранец.

– Тебя надо перевязать. Потерпи, Николь.

– Что, всё так плохо?

– Нет. Но перевязать необходимо.

О том, что кровь пока не удалось остановить, он молчал.

Иван стащил с окровавленной ноги Николь мокрый чулок.

Пуля вошла на вершок выше колена. Выходного отверстия не было. Рана уже начала опухать.