Его бывшие подчинённые стояли перед ним, окаменев. Первым пришёл в себя подрывник Батин:

– Как это понимать, господин майор? Вы идёте сдаваться?

– Нет, Батин.

– Тогда зачем же вы звали нас с собой?

– Никто из вас, господа, – усмехнулся Радовский и закинул за спину автомат, – и отдалённо не напоминает невинную барышню, которую завлекли на сеновал обманом. Это – первое. Второе: каждый из вас сам вправе выбрать свою смерть. В том числе и я. Не так ли?

Снова наступила тишина. И снова первым её нарушил Батин:

– Ладно, ваше благородие. А мы ещё поживём.

Батин поправил вещмешок и решительно сказал:

– Ну, прощайте, братцы.

– Прощай, Батин, – сказал Радовский и подал ему руку. – Спасибо за службу.

– Эх, не хотел вам, господин майор, руки подавать… Ну, раз так, то прощайте! И не поминайте лихом.

Батин ушёл, и никто ему даже не посмотрел вслед. Все смотрели на Радовского. Каждый думал о своём.

Поручик Гаев, глядя в сторону, сказал:

– Это что, Георгий Алексеевич, finita la Comedia?

Никто из них не выбрал себе в напарники никого. Каждый ушёл своей дорогой.

– Не дай бог нам снова свидеться, – сказал Гаев на прощание.

Радовскому ничего не оставалось, как кивнуть в ответ.

«Откуда я пришёл, не знаю… Не знаю я, куда уйду…»

Так куда же идти ему?

Дальше, за отступающими германскими войсками? Где они? Наверняка уже за Днепром. А возможно, за Неманом. Но – зачем? Чтобы сформировать ещё одну Боевую группу? И получать от Лахоузена новые задания? Наверняка они будут отличаться от предыдущих, ведь обстоятельства изменились. И состав будут другой.

Но вначале надо выйти к Августовскому лесу.

Снова – Августовский лес.

Зачем ему туда возвращаться? Всё равно вернуться туда уже невозможно. Какой смысл в возвращении туда, куда вернуться уже невозможно? Чтобы застрелиться? Но застрелиться можно и здесь."

"Радовский посмотрел по сторонам. Прислушался. Нигде не качнулась ветка, не хрустнул под ногой сучок. Последние, самые надёжные и верные из его Боевой группы, ушли. Никто не вернётся. Он тоже отрёкся от них. Никто из них стреляться не станет.

Выходить, пока идёт ликвидация «котла», опасно. Надо переждать. Пересидеть двое-трое суток.

Советы быстро вытряхнут из пущи последних эсэсовцев и каминцев, зачистят овраги и снимут блокаду. Войска им нужны там, западнее, куда ушли основные подвижные части. Немцы их рано или поздно конечно же остановят. Может, в Польше. Может, в Восточной Пруссии. Так было всегда. Но не надолго.

Глава двадцать седьмая

Нужно было срочно уходить. На востоке в горах уже обозначилась розовая полоска зари. Скоро начнёт светать. Окрестность будет просматриваться на километры.

Уходить.