Гангрена, перитонит, или как там это называется…

Он шёл весь день. Погони не было. Если бы у немцев была собака и она взяла след, то их бы уже догнали. Значит, всё складывается не по худшему варианту.

К вечеру пошёл дождь. Теперь и собака была не страшна. В дождь собака не возьмёт следа.

Николь стало заметно хуже. Начался жар. Она часто теряла сознание. Бредила. Опухоль стала увеличиваться. Надо было что-то делать. Резать рану и вытаскивать пулю? Но если он заденет ножом важный кровеносный сосуд, сможет ли тогда остановить кровотечение? Он просто погубит её.

Когда стемнело, он спрятал в расщелине скалы оружие, взял Николь на руки и пошёл вниз, забирая на север.

Дождь не прекращался. Он прикрыл Николь кожаной курткой, чтобы девушка не страдала ещё и от холода. Обмякшее тело её дрожало. От жалости к ней Иван терял силы. Порой его охватывала паника.

Постепенно, по мере того, как Иван спускался вниз, лес менялся. Исчезли ели. Пошли сосны и лиственницы. Потом каштаны, грабы и кустарники. А вот и дорога…

Это был обычный просёлок, который вольно петлял между деревьями. Лента дороги то опускалась вниз и шла по лугу или обрамлённой редкими деревьями долине, то снова поднималась, переваливая через каменистую гряду. Местами дорога заросла густой травой, что свидетельствовало о том, что пользовались ею не так часто.

Вскоре Иван увидел впереди нечто вроде изгороди в одну жердь и ворота с калиткой. За воротами виднелся старый сад и хозяйственные постройки. Это была ферма. Или хутор. Или просто одинокий дом в дубовом лесу у подножия гор.

Повезло им или нет, Иван ещё не знал. Кто живёт на ферме? Как хозяева примут их, да ещё в таком состоянии? А вдруг это немцы-колонисты, получившие эту ферму и окрестные земли за какие-либо заслуги перед рейхом? И правильно ли он поступил, что не взял с собой хотя бы карабин? В карманах лежали гранаты. Те самые, которые оставил Арман. Это придавало уверенности.

Большая рыжая собака вышла из ворот кирпичной постройки и села на дороге, преграждая им путь. Когда Иван попытался обойти её, собака залаяла и оскалилась. Иван знал, что будет дальше. Оставалось ждать прихода хозяина. Иначе этот великан вопьётся в него своими огромными жёлтыми клыками.

Хозяин появился вскоре.

Это был человек лет шестидесяти пяти, одетый в какой-то старопокройный камзол, в высоких кавалерийских сапогах, чем-то похожий на русских помещиков, какими их рисовали в учебниках литературы. Ещё не старик, но уже потерявший мужскую осанку, словно век простоявший дом, которому ещё стоять и стоять, но всё же заметно рассевшийся по сторонам. Под мышкой он по-охотничьи умело придерживал двустволку.