Владимир после праздников беседу со мной завел, спрашивал, какие у меня планы на жизнь, потом поинтересовался:

– Хочешь получить свою квартиру в Москве, много денег, красивую одежду, вкусную еду?

– Конечно, – ответила я. – Только кто мне все это даст?

Сын тети Ксении сказал:

– Правильный вопрос. Никто не даст. Сама заработаешь мешок денег, и у тебя откроются большие возможности. Скоро получишь паспорт, купишь себе трешку, учиться пойдешь в платную гимназию, наймешь себе репетиторов. Или профессию престижную получишь.

Лена посмотрела на Макса.

– Когда у тебя мамаша шлюха и запойная алкашка, взрослеешь рано.

Но все-таки сделайте скидку на возраст, я тогда была тринадцатилетней девчонкой с однобоким развитием. В вопросах продажной любви мне все тридцать исполнились, а кое в чем я была как детсадовка. Жила в ужасных условиях, спала на топчане без матраса, одеялом служила старая телогрейка. В избе холод, грязь… И такой девочке говорят про собственные хоромы, про деньги. Что я, по-вашему, ему ответила? Заорала: «Да!» Владимир засмеялся:

– Отлично. Надо выполнить одно задание, но сначала поклянись, что никому ничего не расскажешь!

Я пообещала молчать даже под самыми страшными пытками.

Он рассказал, что надо выполнить. Пойти в лес, он объяснит куда, нарисует план, даст мне все необходимое…

Лена поежилась.

– Отправиться я должна была к холму, где делали атомные бомбы, исключительно одна. Сомневаюсь, что их там на самом деле делали, это очередные деревенские байки. Но всем ребятам родители внушали: «Не ходите в проклятый лес…»

Кисунина посмотрела на Вульфа.

– Можно мне чаю? В горле пересохло.

– Конечно, – улыбнулся Макс и вызвал администратора.

На сей раз Надя появилась в образе романтичной принцессы, она надела розовое платье фасона тюльпан, белые колготки, туфли цвета зари, а в волосы воткнула гребень, усыпанный стразами, как кекс сахарной пудрой.

– Принеси чаю.

– Слушаю и повинуюсь, – пропела красавица и испарилась.

Глава тридцать седьмая

– Проклятый лес место мрачное, страшное, – продолжала Лена. – Никто из ребят туда не ходил. Во-первых, недалеко от деревни, где я тогда жила, тоже ельник был, мы бегали туда за ягодами-грибами. А что в проклятом бору делать? Там ничего хорошего не росло.

У нас в селе жила Вера, она была старше меня лет на десять. Я в первый класс ходила, а Морозова уже в выпускной. Школа у нас была небольшая, каждый ученик на виду. Вера осенью перестала посещать занятия, вернулась к учебе весной, ходила в косынке. Все недоумевали, почему она с покрытой головой. Потом Олеся Шишкина распустила слух, что Морозова ходит в церковь. Ну и на собрании Леська и ее подпевалы потребовали:

– Верка голову закрывает, в церковь, как бабка, ходит. Верит в бога. А всем известно, что его нет.