Это не загородный особнячок и не дача, для нормальной жизни в родовом имении требуется охрана, слуги, различные специалисты, ну и так далее… И вообще, как говорил товарищ Сталин: «Кадры решают всё!» Так что, пока что – всё это просто мёртвый груз!

– У нас есть целых два «кадра», – усмехнулся я.

– Это Ольга с Валькой-то? – фыркнула Инна. – Ой не смеши мои тапки! Это всего лишь два студента, доверить которым можно разве что двор мести, да и то с оглядкой. Да и вообще, то, что они решили принести тебе вассальную клятву – как минимум сейчас вообще ничего не значит. Они участвуют в «Большой игре», так что покуда не выпустятся – остаются всего лишь знакомыми.

А там – видно будет.

– И как Нина будет решать вопрос передачи? – я потёрся щекой об ушко жены. – Обратится к отцу?

– Не. Папаню мы решили не вмешивать. Надо показать всем – что мы довольно самостоятельные и не будем бежать к Его Величеству из-за каждого чиха. Сестра возьмёт беспроцентный долгосрочный кредит у рода Лопатиных, на который наймёт их же людей для поиска «сюрпризов», инвентаризации и последующей охраны зданий и контроля периметра имения. Не волнуйся, старик внучке поможет, а деньги мы уж как-нибудь ему со временем отдадим.

– Ну да… самостоятельность так и прёт из всех щелей.

– Вот – зря ты так. Ты просто не понимаешь, как думают современные аристократы.

– Может быть… – произнёс я."

"Минут через пятнадцать старшая цесаревна пригрелась в моих объятиях и задремала, я же, надев наушники, стал смотреть какой-то германский боевичок про индейцев, сражающихся на паровых пауках с закованными в сталь римскими легионами, командовал которыми провалившийся в альтернативную реальность суровый тевтонский рыцарь.

Изредка я подзывал стюардессу, прося у неё вновь налить мне чаю, а когда кино закончилось и мочевой пузырь напомнил о себе, переложил вторую спящую красавицу радом с первой и направился в хвост салона.

Уже выходя из туалета, мне показалось, что из-за двери в спальню, где мы оставили Ленку, раздаются какие-то странные звуки. Подойдя к ней вплотную, я прислушался и тут же разобрал сдавленные рыдания, перемежающиеся всхлипами и бормотанием чего-то наподобие: «Дура! Какая же я дура! Ни на что не годная…»

Диагноз стал мне ясен почти сразу же, без дополнительного обследования стенающей пациентки.

И тут уж ничего не поделаешь, Лена у нас девочка гордая, а после случившегося вполне может напридумывать себе всякого-разного, а такми до каких-нибудь комплексов недалеко, так что надо идти утешать… и делать это придётся мне.

Одно только обидно – если я не хочу показаться половой тряпкой, даже в своих собственных мыслях, то воспользоваться «лучшим из возможных» способом, которым мужчина может успокоить расстроенную женщину – у меня не выйдет.