Как ни странно, Давыдов на это ничего не ответил, даже будто смутился, но я не поняла, почему.

Давыдов ушёл поздно вечером. Меня оставил, рассудив, что у него одного больше шансов добраться до профессора, не будучи пойманным, а мне это только на руку.

Вещей, кроме сумки с дневником, у меня вовсе нет, как и денег, и собственной верхней одежды, поэтому я накинула старое пальто, которое одолжил мне профессор. Оно мужское, сильно велико, но это лучше, чем красное платье, кровь с которого я так и не смогла отстирать.

Каюсь, украла из кошелька Давыдова несколько монет.

Хватило на две поездки на омнибусе с пересадками. Дальше до площади Двух корон пришлось идти пешком. Но хоть напоследок исполнила маленькую мечту. Вот и на констанце оказалась. Правда…

Лучше по порядку.

На площади, когда я до неё добралась, оказалось многолюдно. Я привыкла к просторам полей и лугов, но когда огромная площадь лежит у подножия величественного дворца, что освещён сотней фонарей, нет ощущения воли и пустоты, напротив дух захватывает от величия и в то же время наваливается давящее ощущение огромного города, что смотрит на тебя свысока.

Констанцы стоят вдали от императорского дворца, настолько велика площадь, что даже этим громадным кораблям хватило места. Их огородили и поставили охрану. Невдалеке готовился помост (очевидно, для церемонии заключения договора). И на этом этапе моя решимость дала трещину. Я мчалась через весь город спасать Тео, но, как оказалось, не представляла, как это сделать и как хотя бы пробраться на корабль.

Никто не обращал на меня внимания. Со стороны я была всего лишь очередной глазеющей на констанцы горожанкой, каких в тот вечер собралось достаточно на площади Двух корон.

"

"Но чем дольше я стояла на месте, взирая на констанцы, на огромные продолговатые их тела-корабли, длинные открытые палубы и чернеющие пустые окна, тем глубже проникал мой взгляд. Это случилось почти как тогда в лесу, когда зрение само по себе вдруг изменилось.

Вот и в этот раз я стала отчётливее различать золотые нити, что оплетали прохожих, и чёрно-золотой ком, что бился в глубине одного из кораблей, и тьма в клетке моих рёбер отозвалась на чужой зов и потянулась к нему.

Тео!

Я невольно сделала шаг навстречу, когда едва не столкнулась с молодой девушкой, но она даже не вздрогнула, посмотрела на меня как на пустое место и пошла бы прямо мне в лоб, если бы я не отскочила в сторону.

И тогда новым зрением своим я поняла, как серая тень коконом отрезает меня от остального мира.

Только я видела Тео, и только он – меня. Как он и говорил, мы способны становиться невидимыми для всех остальных.