Вроде бы и рядом уже не сидит, а всё равно из-за него испортила собственный дневник. Зла на него не хватает.

Но вернусь к повествованию.

– Господица Клара, – произнёс этот Давыдов премерзким, как и его взгляд, и улыбка, и вся его суть, голосом, – куда отправился ваш отец?

– Не знаю.

До этого у меня получалось избегать допросов. Я то сказывалась больной, то притворялась спящей. Но на этот раз Давыдов застал меня врасплох, и выбора не осталось."

"На самом деле, когда я только написала профессору Афанасьеву с просьбой помочь Мишелю, то ощущала себя преисполненной гражданского долга посодействовать следствию наказать виновных, а виновными я считала своего отца и графа.

И вот, когда сыскари наконец-то явились на поиски преступников, я вдруг ощутила себя столь… растерянной? Беспомощной? Напуганной? Не знаю. Но осознаю, что это малодушно с моей стороны.

Как ни посмотри, а поступаю я низко. Если буду свидетельствовать против отца и помогать сыскарям его найти, то предам единственного родителя, воспитавшего меня. А если промолчу, стану выгораживать папу, то предам Мишеля, который столько настрадался из-за него.

Я предам всех несчастных и погибших, которых замучили граф и отец.

Создатель, как правильно будет поступить?

Запутавшись, разрываемая изнутри противоречием, я долго молчала, и Давыдов не выдержал:

– Господица Клара, – кажется, он повторил это уже назло, – вы должны помочь своему отцу.

– Что?

– Чем быстрее его найдут, тем раньше спасут.

– От чего?

– От беззакония.

– Я вас не понимаю…

– Господица Клара…

Ох, он точно делал это назло мне и никак иначе! Подлый, злобный, бессовестный… у меня слов не хватит, чтобы описать всю его гнилую сущность, всю мелочную злобную душонку.

– Господица Клара, – повторил Давыдов, сидя на пуфике слишком хрупком и маленьком для этого здорового солдафона. – Чем быстрее найдут вашего отца, тем выше шанс, что он не натворит ещё больше бед. Буду с вами честен…

Он опёрся локтями о колени и наклонился вперёд, заглядывая мне в глаза.

– Это же вы написали профессору Афанасьеву о преступлениях своего отца и графа?

– Я…

– Вот, видите, вы честная девушка.

Вы желаете торжества справедливости.

– Конечно желаю…

На губах его мелькнула гаденькая улыбочка.

– Тогда помогите её восстановить. Ваш друг погиб по вине графа и доктора…

– Мишель не погиб, – перебила я с жаром, не в силах даже слышать подобные бессердечные предположения.

– Разве?

– Он пропал без вести, – пискнула я совсем ослабшим голоском.

Стыдно признаться, но этот человек вселяет в меня страх, пусть до сих пор и не сделал ничего предосудительного.