Что же, тогда в Париже я нанесу им ответный визит и на практике покажу, как вредно иметь хорошую память. А за разработку артефакта для поглощения лоа ещё и добавлю. Что, больше силы захотелось? Или они для Трисмегиста стараются, превращая того в каннибала? И с этим тоже разберёмся.

Пока я возился с бумагами, туарег притащил дворецкого в пижаме и ночном колпаке. Таня тут же взяла его под контроль и принялась допрашивать.

— Куда уехал барон?

Дворецкий отвечал монотонным безразличным голосом, будто механический автоматон.

— Никуда.

— Как это никуда? Когда он уехал из особняка?

— Никогда.

Таня хмыкнула, задумалась на секунду и спросила:

— Где барон?

— Не знаю, — дворецкий пожал плечами. — Никто не знает.

— Он что, пропал?

— Исчез.

— Расскажи подробно.

— Я был на кухне, отдавал распоряжение насчёт ужина. Барон после встречи с русским князем был у себя в кабинете. Раздался грохот, будто упал шкаф, а весь дом содрогнулся. Мы немедленно побежали, чтобы помочь барону. Но ни в кабинете, ни в спальне его не было. Только на кресле лежала его одежда. Мы обыскали весь дом, но никого не нашли. Я приказал слугам молчать и говорить, что барон уехал из города.

— Он не оставлял распоряжений на такой случай?

Дворецкий поднял взгляд на Таню. Ухмыльнулся и голосом барона произнёс:

— Конечно, моя милая! Я оставил распоряжения на все возможные варианты.

Он дёрнул рукой вверх. Вытянутые пальцы превратились в подобие широкого ножа и метнулись прямо в горло Тане.

Бамс!

Туарег своим ножом со звоном отбил импровизированное «лезвие», а Таню оттолкнул в сторону, закрывая своим телом.

— Ш-ш-ш-ш!

Дворецкий зашипел, разинув рот, полный тонких острых зубов.

С нечеловеческой силой прыгнул в сторону, прижался к стене всем телом и, раскинув в стороны руки-ноги, полез к потолку, напоминая огромную ящерицу.

Глава 14

Помощь

Сложно было назвать человеком дворецкого, ползущего по стене. Он перебирал руками и ногами, раскинув их в разные стороны, и бодро лез всё выше и выше. Ко всему, он неестественно вывернул голову на сто восемьдесят градусов, злобно шипел и смотрел на нас глазами с вертикальными зрачками.

Тварь быстро забралась на самый верх, переползла на потолок и стала бегать вокруг люстры.

То ли собираясь спрыгнуть сверху на кого-то из нас, то ли замышляя ещё какую-то пакость. И при этом вопила оттуда голосом барона:

— Ах ты, моя сладенькая! Сейчас я скушаю твоего мужа и мы развлечёмся!

Бух! Бух! Бух!

Не сговариваясь, мы с Таней ударили огненными всполохами. Но тварь легко увернулась, словно мы бросались в неё комками бумаги.

— Плохая, плохая сладенькая! — зашипела тварь. — Придётся тебя наказать, раз ты такая непослушная!"

"Мы не стали её слушать и засыпали огненными всполохами.