— Ты не хочешь, чтобы им Луизианщина досталась?

— Я мечтаю сбросить их колонии в Атлантику.

Вскочив, Александр прошёлся по каюте из угла в угол.

— Если мы будем держать Миссисипи по всему течению, то прижмём их к побережью, да? Перекроем торговлю, договоримся с индейцами…

— Не сейчас, лет через десять, — я усмехнулся. — Пока мы просто купим у французов колонию, которая им не нужна. И поставим своих людей в Новом Орлеане.

Мы набросали примерный план, как поступать с Луизианщиной и как сделать больно сударям авалонцам. Скорее всего, Сашке и придётся воплощать его в жизнь. За эти годы мне стало надоедать править княжеством, а мой сын будет отличным князем и с удовольствием возьмёт власть в свои руки. А мы с Таней отправимся путешествовать. Таинственные пирамиды в Мексике, защищённые странной магией. Затерянные города в Южной Америке, откуда мне привезли загадочный хрустальный череп. Центральная Африка, куда не добирался ни один исследователь. Австралия, где в сердце пустыни скрыт мощный источник эфира. Да мало ли в мире тайн, которые мы с Таней можем изучить? А чёрного песка у меня столько, что хватит на всё. Осталось только дождаться, когда Сашка войдёт в силу, и передать ему княжество.

— И сколько французы хотят за Луизианщину? — спросил под конец разговора Сашка.

— Этот вопрос король хочет обсудить со мной лично. Вернёмся домой, и я отправлюсь во Францию.

Вглазах Сашки вспыхнули огоньки.

— И я с тобой?

— На этот раз нет. Твоя мама давно хотела побывать в Париже, так что извини. А ты останешься «на хозяйстве» в княжестве.

Сашка подумал пару секунд и согласно кивнул. Побыть в роли князя для него было интересней, чем посмотреть на какой-то там Париж.

* * *"

"Остров Пасхи мы услышали раньше, чем увидели. Сначала тихое невнятное бормотание, будто где-то впереди притаилась банда старушек-сплетниц. И чем ближе мы подлетали, тем громче становился многоголосый гул. Но разобрать слова, как ни старайся, было невозможно: в этом языке было слишком много звуков вроде скрипов, грохота, стука и шуршания. Человеку не получится говорить на таком наречии, да и уловить его почти невозможно — у людей нет таких понятий, о которых велась речь.

Дирижабль сбавил ход и пошёл вокруг острова. Я спустился на обзорную палубу, чтобы рассмотреть этот клочок суши, похожий на треугольник. На углах поднимались старые потухшие вулканы, а стороны были всего вёрст по двадцать. Местами остров зарос пальмами и небольшими вечнозелёными деревцами.

Едва солнце коснулось горизонта, как грохочущие голоса стали стихать один за другим. И я приказал идти на посадку.

Дирижабль приземлился на западной оконечности острова возле небольшой деревушки. Едва трап опустился, к дирижаблю направилась делегация туземцев.