Вот только слишком уж сложен и дорог он оказался, армию в такую «броню» не оденешь. Пришлось довольствоваться штучным производством для моей личной охраны.

— Пап, — тронул меня за локоть Сашка, — я тебе сегодня нужен буду? Хотел в Злобино съездить до вечера.

Я не стал спрашивать, что он там забыл. Во-первых, он парень взрослый, и контролировать его нет нужды. А во-вторых, я заметил весёлые огоньки, вспыхнувшие в глазах у Камбова. Всё понятно — Сашка завёл себе в Злобино очередную подружку и мчится повидаться после разлуки. Пусть едет, раз так. Уж кто-кто, а я точно не буду его останавливать.

* * *Чем дольше я знаю Марью Алексевну, тем чётче понимаю: старость — это в первую очередь состояние ума. Ведь ей уже почти под сотню, с возрастными болячками даже Знаки Тау не могут справиться, а она всё так же деятельна и активна. Медицина княжества — это её детище. Если Таня тянула исследовательскую работу по лечению деланной магией, то старая княгиня создала сеть больниц, медицинское училище и службу скорой помощи. И крепко держала в своих руках министерство здравоохранения.

Под вечер у Марьи Алексевны разболелись колени, и к ужину слуга привёз её на кресле-каталке.

— В Париж, значит, — пожевала она губами, узнав о нашем с Таней скором отъезде. — Ты же в Сорбонне учился, Костя?

Я кивнул.

— Может, заглянешь туда с оказией? Нам бы не помешало переманить оттуда дельных хирургов. Как Знаки ни хороши, а в ранах ковыряться у нас маловато специалистов.

— В университете их искать без толку, — покачал я головой. — Но я знаю, где их искать в Париже.

— Пап, — Александр оторвался от тарелки с бифштексом, — а профессоров из Сорбонны мы можем пригласить? Я помню, ты рассказывал, как тебя учили.

— Боюсь, не поедут. Мы же «варварская страна на краю света». Да и нет особого смысла — у нас учат лучше, чем у них.

Что правда, то правда. В Ангельском университете деланная магия преподавалась на голову выше, чем в Европе. А диплом «деланного инженера» ценился ничуть не меньше дворянского звания.

— Кстати, — княгиня бросила на меня тяжёлый взгляд, — ты завтра чем занят? Будь добр, вернись домой часам к пяти, я хочу тебе кое-кого представить.

— К пяти буду.

Я постарался не улыбнуться, вспомнив, как княгиня представила мне Дмитрия Хвостова.

Молодой мужчина приходился ей дальним родственником, да к тому же был женат на племяннице Суворова. В Петербурге его карьера не заладилась, и он приехал искать счастья в Алеутском княжестве. Человеком он был толковым, порядочным, неплохим администратором и трудоголиком. Но был у него один существенный недостаток: он искренне считал себя настоящим поэтом. И на каждое сколько-нибудь значимое событие писал очередную чудовищно длинную оду. Которую непременно пытался зачитать прилюдно.