Она не обратилась ко мне: мне не хватает ресурса, разгрузи меня. Она не обратилась ко мне: мне не хватает ресурса, дай мне больше свободы, чтобы этот ресурс появился откуда-то.

То есть неосознанно она делала выбор не в пользу меня, а в пользу чего-то другого.

Нет, я не ныл и не жаловался, я просто не понимал как моя психика реагировала и как её психика реагировала?

Пробухал всю ночь.

Утром я был взвинченный, злой, и первое, что я сделал, это, зайдя в магазины доставок, цветов, белья, прочей вот этой вот всякой романтичной херни, сделал хренову тучу заказов на разные адреса, на работу, на дом и на квартиру.

Короче, по всем фронтам.

А я просто не понимал, что ещё делать.

Я открылся, я объяснил, но мою открытую душу захлопнули, словно крышку гроба.

Звонила Стеша в обед, жаловалась, что она говорила маме простить папу, а мама ни в какую, и бабушка…

Бабушка заставляет есть лапшу.

Я обещал приехать.

И приехал, забрал её на вечернюю прогулку. Стеша ходила загруженная мимо детской площадки, никак не решалась, на какие качели сесть.

А я благоухал перегаром на несколько метров от себя.

— Пап, — Стеша подошла, залезла ко мне на коленки, вот уж кого действительно не волновало бритая у меня морда, не бритая у меня морда, Разит от меня перегаром, не разит.

Мелкая любила меня любым.

В отличие от её матери. Которая любила меня только удобным. Которая любила, когда все правильно и так как в её представлении хорошо.

— Что малыш. — Спросил я, поправляя резинку на хвосте.

— Мама плакала ночью, наверное, тебя сильно любит, поэтому плачет.

Я не знал сильно любят, не сильно любят. Я для неё стал привычкой, я для неё стал обыденностью, в этом не было ничего хорошего.

— Я цветы ей отправил.

— Это хорошо, — заметила Стеша и начала гнездиться у меня на коленях.

— Если ты устала, мы пойдём домой.

— Нет, ты же уедешь, поэтому я буду сидеть у тебя на руках здесь.

— Ну, поехали ко мне.

— Нет, меня же надо будет возвращать.

И вот это тоже напрягало, почему я должен постоянно находиться в состоянии, подвешенном из-за того, что я не имею права видеться с ребёнком столько, сколько хочу. Вот все в этом разводе было по-дурацки, начиная от причин, заканчивая последствиями. Если бы мне кто-то сказал что одна ситуация может разрушить все, я бы хренову тучу раз подумал, прежде чем самому покупать эти кофейни, самому участвовать в начале открытия.

Не надо.

Сидела дома, занималась детьми, лучше бы дальше занималась детьми.

Ну, потому что это по-дурацки выходило. Любому мужику нравится быть сильным рядом со своей женщиной. Никому не нравится быть обычным. Вернув Стешу ближе к восьми я стрельнул глазами в разные стороны, ища взглядом Вику в квартире, но тёща покачала головой.

— Нет, ещё нет.

Я вздохнул, сел в машину и стал ждать.