Она сидела на толстой ветке прямо над ним и улыбалась во все тридцать два белоснежных зуба. В тени древесной кроны мягко мерцали желтые глаза с вытянутыми зрачками.

Память любезно подсказала имя — Грид. Это была Грид. Невоспитанная дикарка, напавшая на него утром.

Растерянный Фай покрутил платок в руках и спросил себя, случайно его уронила Грид или намеренно.

— Я знаю, что означает этот жест, — ответила она на его невысказанную мысль и улыбнулась еще задорнее.

От изумления у Фая вытянулось лицо.

Знает? Да эта женщина ненормальная! Или плохо разбирается в эльфийских традициях.

Он поднялся на ноги, опустил платок на землю и быстро зашагал прочь от дерева и сидящей на нем сумасшедшей. И вскоре услышал над головой треск и шелест: Грид следовала за ним по пятам, ловко перепрыгивая с ветки на ветку.

— Что тебе от меня надо? — остановился Фай, скрестив руки на груди."

"— Я же бросила платок, — донеслось сверху, из пышной зеленой кроны.

Раздраженно фыркнув, эльф пошел дальше.

— Эй, да что не так-то? — прилетело в спину.

Фай молчал, сердито печатая шаг по мощеной лесной тропинке. Судя по звукам, Грид спустилась с дерева и теперь пыталась его догнать уже по земле.

— Да постой ты! Как же с вами, эльфами, тяжело!

Она поравнялась с ним, а затем и вовсе перегородила дорогу, но Фай не останавливался, так что наглой дикарке приходилось двигаться спиной вперед.

— Ты случайно уронил на землю мой платок, — сказала она, демонстрируя непрошибаемое упрямство.

— Я уронил его специально, — процедил Фай сквозь зубы, встревоженный и раздраженный.

— Ничего, у меня есть второй, — отозвалась эта ненормальная и как ни в чем не бывало действительно протянула ему еще один носовой платок, точную копию первого.

Фай посмотрел на квадратик ткани в ее руке и поджал губы. Он никогда не позволял себе грубить соплеменникам, но эта женщина бесила его ужасно, к тому же была чужестранкой, поэтому Фай решил не церемониться.

— Я не принял твой платок. Хватит меня преследовать.

— Ой, да брось! Не надо стесняться. — Дикарка потрясла проклятой тряпкой перед его лицом. Совершенно бесцеремонная женщина! — Я знаю, что ты хочешь. Возьми.

— Да не хочу я!

— Нет, хочешь.

— Не хочу!

— Бери, говорят. Такая удача, может быть, только раз в жизни и выпадает.

У Фая просто не нашлось слов. Прикрыв глаза, он протяжно выдохнул и мысленно воззвал к Светлоликой: «О, милосердная богиня, дай мне терпения!»

Откуда бы несносная дикарка ни узнала об этой эльфийской традиции, она определенно поняла ее неверно.

— Ты делаешь все неправильно, — сказал Фай, устало потерев лоб.

Ведьма напротив нахмурилась и — хвала Светлоликой! — перестала тыкать ему в нос своей тряпкой.

Решив быть терпеливым, Фай снизошел до объяснений.