Если у него начался склероз, то все равно то, что он запомнил в молодости, должно в памяти остаться, а вот с опознанием Досюкова он уже не был бы так уверен. Да не в этом суть, Влад, бог с ней, с его зрительной памятью. Меня гораздо больше интересует, чего он задергался и кому и зачем принялся названивать, когда я ушла.

– Идеи есть?

– Не-а, ни одной. Придется искать методом среднепотолочного тыка. Будем его провоцировать, чтобы понять, на что он реагирует наиболее болезненно и кто такой этот Виктор. Но, боюсь, навешают мне за это мягких подзатыльников. Ведь пока что нет никакой очевидной связи всех этих совпадений и неувязок с убийством или самоубийством Параскевича.

– Намекаешь, что ли?

– Что ли. Стасов, я прошу тебя поехать со мной к моему начальнику Гордееву."

"– А он не кусается?

– Кусается. Но если я терплю, то и ты выдержишь. Это больно, но не смертельно. Поедешь?

– Что с тобой сделаешь, – вздохнул Стасов. – Не умею я женщинам отказывать. Ты чего смеешься?

– Я вспомнила, как Лешка стыдил меня за то, что я попросила тебя отвезти меня в Чехов. Дескать, нахалка я бессовестная, занятого человека напрягаю почем зря из-за собственной лени, он бы и сам мог меня отвезти. А представляешь, что было бы, если бы я его послушалась? Знаешь, Стасов, когда я думаю о том, на каком тоненьком волоске немыслимых случайностей иногда подвисает наша сыщицкая удача, мне не по себе делается. Ведь если бы я поехала без тебя, мы бы никогда не связали твоего свидетеля с моим потерпевшим. А там, совершенно точно, что-то есть. Только я никак не могу придумать, что это может быть. Всю голову сломала, от челюсти до макушки, а придумать не могу. Так ты едешь со мной?

– Еду, еду, не ной, только минут через двадцать, ладно? Мне нужно быстро решить один вопрос, доложить шефу, тогда и поедем.

Стасов умчался решать свой «один вопрос», оставив Настю в кабинете в обществе двух телефонов, газеты с кроссвордом и нерешенной головоломки, в которой переплелись роды Галины Ивановны Параскевич и свидетельские показания, лежащие наряду с другими в основе обвинительного приговора по делу Евгения Досюкова.

* * *Накануне Нового года в школе, где училась Таня Григорьева, было тихо и пусто, начались школьные каникулы. Директора на месте не оказалось, но Юлову удалось отыскать завуча.

– А Андрей Георгиевич от нас ушел, – с сожалением сообщила завуч.

– Давно?

– Месяца полтора назад. Представляете, как это бывает, когда учитель уходит не то что посреди учебного года, а прямо посреди полугодия, в разгар учебного процесса? Кошмар! Но причина у него была уважительная, так что пришлось отпустить.

– И что за причина? – поинтересовался Юлов.

– Болезнь. Представьте себе, молодой мужчина, привлекательный – и жуткое кожное заболевание.