Настя вдруг бросила взгляд на его руки, держащие карту, и увидела, что они сильно дрожат. Испугался, что ли? Интересно, чего? Или просто разнервничался? Тоже любопытно.

Они проговорили еще около получаса, Настя подробно выспрашивала Пригарина о том, может ли нарушение кислородного обмена привести к нарушениям в психике ребенка. Но саму роженицу Владимир Петрович так и не вспомнил – ни по фамилии, ни по фотографии. Что ж удивляться, подумала Настя, столько лет прошло.

Ей очень хотелось закурить, но в квартире Пригариных табаком не пахло, она поняла, что здесь не курят, и мужественно терпела.

Попрощавшись с доктором-пенсионером, она вышла на лестничную площадку и вызвала лифт, но, когда двери кабины открылись, передумала и не стала входить. Пригарин жил на последнем этаже, рядом с его дверью находилась лестница, ведущая на чердак. Настя присела на нижнюю ступеньку и вытащила сигареты. Не успела она сделать и двух затяжек, как из-за двери Пригарина послышался его голос:

– Виктор? Это я.

Настя поняла, что Владимир Петрович разговаривает по телефону. Она вспомнила его преувеличенное внимание к карте Галины Ивановны Параскевич, его дрожащие руки и прислушалась.

"

"– Ко мне приходили из милиции. Нет, не то. Нет, насчет Параскевича. Виктор, что происходит? Я ничего не понимаю. Откуда все это полезло? Да не психую я, а просто мне это не нравится. Насчет родов спрашивали. Да. Да. Нет, сказал, что не помню. У нее в карте записана астматическая компонента. Нет, с этой стороны все нормально, но я не понимаю, почему именно сейчас… Ладно. Хорошо, договорились.

Настя докурила сигарету, на цыпочках спустилась по лестнице на два этажа ниже и только оттуда поехала на лифте.

Ай да доктор!

* * *До особняка в центре Москвы, где располагались административные службы киноконцерна «Сириус», она добралась довольно быстро. Стасова на месте не было, но девушка из соседнего кабинета, порхая по коридору мимо Насти, прощебетала на ходу, что Владислав Николаевич где-то здесь, скорее всего у шефа. Настя устроилась в когда-то мягком, а ныне продавленном чуть ли не до пола кресле и достала предусмотрительно припасенную газету с кроссвордом. Вписывая буквы в мелкие клеточки, она продолжала думать о странной реакции Владимира Петровича Пригарина на ее визит.

Нигде никакого криминала, а он сначала испугался, а потом, только за ней закрылась дверь, кинулся звонить какому-то Виктору. Не зря Владу не понравилось это совпадение с самого начала, ох, не зря! Все-таки чутье у него развитое, тренированное.

– О чем задумалась? – послышался голос Стасова над самым ее ухом.

– О том, что твой начальник, который дал тебе уйти на пенсию, полный дурак, – ответила она, убирая кроссворд в сумку и вставая с низкого кресла.