Значит, умный человек уже не держит накоплений в России?"

"– По-настоящему умный – да. Вы же придумали такой картель…

– Картель? – перебил сыщика собеседник. – В каком смысле?

– Ну, это я так назвал ваше предприятие. А идею подал Бродский.

– Но картель – просто сговор на рынке. К моему детищу такое слово неприменимо, оно много больше, сложнее, – неожиданно обиделся Бачинский.

– Пустое. Сговор он и есть сговор, только в вашем случае воровской. Ну, теперь ответьте на мой вопрос. Кто вы в действительности?

Держатель пенсионной кассы кивнул в сторону выбитого окна:

– Вон того человека называли Князем. А на самом деле природный, настоящий князь – это я.

– Серьезно?

– Вполне. Позвольте представиться: князь Сергей Сергеевич Мамин.

Лицо сыщика приняло озадаченное выражение.

– Мамин? Что-то знакомое, но не могу вспомнить.

– Ну, Алексей Николаевич! Я ведь тоже вас изучил. Неужели Благово ничего обо мне не рассказывал?

– Ах вот оно что! – Коллежский советник даже вскочил со стула. – Ну конечно. Тысяча восемьсот семьдесят шестой год. Конезавод в деревне Чуварлей, а в действительности прибежище конокрадов[53]. Павел Афанасьевич чуть-чуть не успел вас схватить. И всегда говорил мне потом: увидишь где большой преступный замысел, знай – там может быть князь Мамин. Его выдаст масштаб, этот человек не станет мелочиться.

Лыков перевел дух и продолжил:

– Он подозревал вас во всех крупных мошенничествах.

– Каких, например? – заинтересовался арестованный.

– Хищения при снабжении Кавказской армии в войне с турками…

– Ну, лишь чуть-чуть. Я тогда еще не встал на ноги.

– …аферы при строительстве Закаспийской железной дороги, банкротство Русско-Персидского торгового общества, крах Николаевского хлебного банка… Ну? Что из этого ваше? Цехонинские солеварни – уж к гадалке не ходи, узнаваемый стиль!

Но Мамин лишь улыбнулся и не ответил на вопрос. Вместо этого он сказал:

– Когда ваш учитель умер, мне стало легче. Боязно, когда за тобой приглядывает такой ум.

Алексей Николаевич хотел напомнить мошеннику, что рано тот расслабился – ученик завершил дело учителя. Но это прозвучало бы как бахвальство, и он сменил тему:

– А насчет железнодорожных краж будете признаваться?

– Зачем? – удивился князь. – Чтобы вам жизнь облегчить? Увольте.

Лыков понял, что ничего не добьется, но попытался еще раз:

– Они же вас сдадут с потрохами.

– Кто? Лабзин с Бавастро? Тогда я тоже дам показания, генералы это хорошо понимают. Они будут молчать. Вот увидите: ни их не посадите, ни меня. Отдуваться за всех придется кассирам.

Лыков рассердился и сказал:

– Денег, что вы наворовали, вам все равно не видать. Три миллиона! Французское правительство заискивает перед русским, нам скоро вместе воевать против Германии.