Так что рука руку моет. И договорились мы с хозяином, что не всякий гешефт будем полиции рассказывать. Вот после этого он и начал за меня свою племянницу сватать!

– По-прежнему не понимаю, как шелковые коконы помогут тебе выйти на Швенцерову. Или хотя бы на дворника.

– Слушайте, если я с коконами Гаврилы Матвеевича совершу аферизм, он меня окончательно зауважает, – с деловым видом заявил Форосков. – Потому как сам мошенник первый сорт. А заодно эта махинация сделает мне респект среди местных. Ибо в Хапиловке и вокруг нее жуликам самые почет и уважение.

– Что за афера, поясни.

– Я возьму у Гаврилы червяков якобы на реализацию. Но обману Канахистова. Отдам их на ткацкую фабрику от своего имени как давальческое сырье, получу через месяц готовый шелк и продам с тройной выгодой. Гаврила свои шесть тысяч получит. А я вместо тысячи комиссионных выгоню десять. Ну, восемь. Ловко?

– Да, но…

– Как это выведет меня на дворника? Надо, чтобы мой гешефт сделался известен всей округе. Для этого я найму грузчиков в исправительной тюрьме. Там охотно отпускают арестантов с маленькими сроками на заработки.

Отберу тех, кого взяли из Котяшкиной деревни, заодно повышу свой авторитет в Матросской Тишине. Далее арестанты отвозят сырье на фабрику. Там я делаю ход козырем: сырье давальческое, вот вам плата за обработку, возьму готовый шелк.

– А фабрикант откажется, – предположил Лыков.

– Ни в коем разе. Сырья сейчас в Москве не хватает, я наводил справку. Фабриканту людей занять надо, он и согласится. И вот, когда все будет оговорено, я пойду по Лаврентьевской улице и стану проситься на постой. Примерно на месяц, пока мои коконы обрабатывают.

Каждый день придется на фабрику ходить, смотреть, чтобы эти ироды меня самого не обокрали. И зайду в том числе и в дом у моста.

– Да-а… – уважительно сказал сыщик. – Мне такое и в голову бы не пришло.

– Представляете, Алексей Николаевич, что получится? Я обжулю самого Канахистова. Прославлюсь на всю округу как выдающийся аферист. Мне после этого заклады со всей Москвы понесут… И заодно выполню ваше поручение.

– Да еще десять тысяч зашибешь, – подначил агента Лыков. – Или восемь.

– Чего не сделаешь для пользы дела? – ответил тот и ушел, довольный собой.

Вечером коллежский советник обдумал план товарища. С одной стороны, как-то уж слишком сложно. Столько действий, шума, помпы, для того лишь, чтобы спросить дворника, не сдадут ли ему комнатку на месяц. С другой – вся округа будет знать, что этот мужчина с закрученными усами – жулик каких свет не видел. Никто не заподозрит, что он пришел по заданию сыскной полиции. И на будущее полезно: Петр окончательно легализуется, станет самостоятельной фигурой среди темного люда. Таким доверия больше.