Деримедведь вдруг вскрикнул.

– Андрей Зиновьевич, ты цел? – обернулся Лыков. Вахмистр потер плечо, там торчали нитки, и воскликнул:

– Мухоблуды, опять шинель порвали! Что же это такое, Алексей Николаевич? Сколько можно?!

Они загнали бандитов на третий этаж, где те и заперлись. Как быть? Жандарм сильно приложился кулаком об дверь, так, что та загудела.

– Слышь, ты, ипохондрия! Сдавайся, пока вас не шлепнули.

Лыков едва успел оттолкнуть Деримедведя за косяк. Изнутри начали стрелять, только щепки летели от дверного полотна.

– Ух ты! – развеселился вахмистр и ответил.

Но вскоре пальба затихла. Положение запершихся громил было безвыходное. Полицейские пытались им это объяснить, уговаривали сдаться, но те упорствовали. Видать, знали, что им не миновать виселицы.

Началась муторная осада. Лыков сверху видел, что явились все семеро китайцев. Они разошлись по цеху и стали отыскивать свои ящики. Уполномоченный радостно махал руками и звал питерца спуститься. Но тот пока не мог."

"Из ГЖУ привезли пуленепробиваемый панцирь офицерского образца. Когда-то у Алексея Николаевича был такой же, даже лучше – подарок Буффало.

Но он давно сломался, и сыновья надевали его, когда подростками играли в рыцари. Сыщик примерил этот – тесноват в плечах. Тогда из управления доставили броневой щиток с прорезью для глаз и ручкой изнутри, за которую его можно было держать. Коллежский советник согнулся вдвое, прикрылся щитком, подошел к двери и сказал грозно:

– Последний раз предлагаю! Или спишу сейчас, сукиных детей, в расход.

Бандиты опять выстрелили. Пуля со звоном отлетела от брони.

– Ну? Слышите? Ничего у вас не выйдет.

– Ладно, мы открываем! – раздалось из-за двери.

Алексей Николаевич не поверил, сменил обойму и изготовился к стрельбе. И точно: как только дверь распахнулась, оттуда вновь полетел свинец. Тут уж полицейские не выдержали и ответили плотным огнем. Когда все кончилось, оказалось, что два бандита убиты наповал, а третий тяжело ранен в живот и умирает.

Лишь после этого Лыков смог спуститься вниз. Там его встретил торжествующий Джо-Хун-О:

– Ну, что я говорил? Все двести ящиков Кон-Ха-Шена здесь, и моих триста, и Ту-Чен-Юя, и Тин-Тай-Хена. Видите, половина комнаты заставлена? Это наш товар.

Откуда-то появился следователь Бухман с ненужным уже «наганом» в руках. Он ахнул, увидав штабеля чая:

– Вот это да!

Китайцы тут же вручили ему один ящик. Досталось и сыскной полиции, и железнодорожным жандармам. Самый дорогой сорт преподнесли Лыкову.

– Алексей Николаевич! – раздалось сзади.

Питерец обернулся. Сконфуженный Стефанов показал ему стопку накладных.

– Вот… Вы были правы. Чай прямо в дорожной укупорке, тут не меньше вагона. Отправлен из Одессы. А московских штемпелей о прибытии нет.