Да нас просто поднимут на смех! Кто-то привез могильный камень на кладбище! В Тулу со своим самоваром, так сказать! А что, смешно!.. Нет, дорогой, я, конечно, передам ваше пожелание Эрасту... да вы и сами можете это завтра сделать. Но я уверен, что он ответит вам то же самое. Да и вообще, хотите знать мое мнение? Это сегодняшнее происшествие не стоит выеденного яйца! Подумаешь, имя! В жизни бывают совершенно невероятные совпадения. На трезвую голову сам Эраст посмеется над своими страхами. Доброй ночи! – Водянкин явно не желал продолжать беседу.

Гуров спросил себя, не пришла ли ему пора раскрыть истинное лицо, но, поразмыслив, все-таки решил, что пока стоит сохранять инкогнито.

– Значит, вы не возражаете, если я поговорю с Эрастом Леопольдовичем на эту тему? – спросил он. – Надеюсь, к утру ему будет лучше. Кстати, как он вообще в смысле здоровья? Говорят, что на самом деле у него необыкновенно крепкий организм.

Глаза Водянкина негодующе сверкнули.

– Ну что такое вы говорите! – сердито воскликнул он. – Кто мог сказать вам такую глупость? Жизненный путь Эраста не был усыпан розами, молодой человек! Отнюдь! Бывало всякое.

Приходилось и стены лбом прошибать, и на жилах ползти приходилось, на пределе!.. Бедное сердце Эраста! Оно все в шрамах! Может быть, организм у него и крепкий – иначе давно была бы поставлена последняя точка, – но и он не вечен. Эраста нужно беречь!

– Собственно, я о том же и говорю, – заметил Гуров. – Но если подходить к делу фактически – что-то серьезное у Булавина случалось? Инфаркты, инсульты...

– Лет пять назад он был госпитализирован с микроинфарктом, – неохотно сказал Водянкин. – Шунтирование ему предлагают делать.

Лучшие в стране специалисты консультировали. Предупредили – видимое благополучие может в любой момент кончиться. Но Эраст побаивается операции... Впрочем, что я вам все это рассказываю? Как будто вы следователь, а я подозреваемый! Кажется, вы считаетесь родственником, а задаете мне такие наивные вопросы! Стыдно!

– Я, видите ли, совсем недавно узнал, что я родственник, – пояснил Гуров. – Но мне действительно стыдно. Поэтому я хочу побольше знать о таком прославленном человеке.

– Вам о нем другое знать нужно, – сурово сказал Водянкин. – Вы хотя бы одну картину Эраста видели? Вы силу его мазка сердцем прочувствовали?

– Но.

..

– Стыдно! – повторил Водянкин. – А сплетни собираете! Очень некрасиво! Всего хорошего!

Старик был очень сердит. Он буквально кипел. Гуров не стал испытывать судьбу и откланялся. Виноватым он себя не чувствовал, и вообще негодование Водянкина показалось ему несколько наигранным. «Все тут играют, – с легкой досадой размышлял он, возвращаясь к себе. – А ты гадай, что они имели в виду! Взять хотя бы здоровье милого родственничка.