Они остановились на порядочном расстоянии от дома, и Гурову пришлось преодолеть метров двести, прежде чем он оказался у ворот. Звонить или лезть через забор? Эта дилемма не давала ему покоя. После телефонного разговора с Водянкиным он не надеялся на снисхождение деятелей искусства. Они почему-то невзлюбили его крепко и, похоже, навсегда. Но воровски сигать через забор означало вообще окончательно испортить отношения. Гуров решал эту задачу, пока шел, но так и не решил.

Однако судьба послала ему на выручку человека, про которого Гуров как-то среди всех забот подзабыл. А он сам окликнул Гурова, вывернувшись из сумерек, точно кладбищенский призрак.

– Атас, родственничек! – просипел он севшим и слабым голосом. – Иди сюда! Туда не ходи – бесполезняк! Ща мы с тобой чего-нибудь придумаем! У тебя бабки есть?"

"Гуров всмотрелся в пошатывающуюся, окутанную облаком перегара фигуру. Ну, разумеется, это был Владик! Признание в родственных чувствах обнадежило Гурова. Владик мог быть ему полезным. Изо всей компании он был единственным, кто, так сказать, не имел двойного дна. Этот человек не стеснялся своих чувств и не прятал намерений.

Ожидать от него каких-то комбинаций не стоило.

– Привет, Владик! – серьезно сказал Гуров, подходя ближе и протягивая парню руку. – А ты прогуливаешься перед сном, что ли? Почему один?

– А я тут всегда один, – икнув, сказал Владик. – Потому что они все себе на уме, понял? А я человек простой, с моря. У нас на море, знаешь, как? Нет, ты не знаешь! Ты вот чего – приезжай ко мне...

– Постой, куда это к тебе? – перебил его Гуров. – Тебя же дядя в Москву обещался пристроить.

– Обещанного три года ждут, – сказал Владик и опять икнул. – Им теперь не до меня.

Они все по кладбищу ходят. А есть я или нет меня – это никого не колышет.

– По кладбищу, говоришь? – Гуров мигом ухватился за эту важную для него тему. – А кто ходит? И чего ходят? Место присматривают, что ли? Или привидения ловят?

– Скажешь тоже! Никого они не ловят. Просто ходят. Типа как на экскурсию или на работу. Даже жрачку с собой берут. Чтобы, значит, не возвращаться. Так целый день на кладбище и пропадают. А придут – у дяди в кабинете запрутся вдвоем и все чего-то спорят...

– Ага, значит, они вдвоем по кладбищу ходят?

– Не вдвоем.

Втроем, а теперь и вчетвером. Управляющего еще берут и садовника. Как грубую физическую силу.

– Что значит грубую физическую силу? – насторожился Гуров. – Они там копают, что ли?

– Уж этого я не знаю, но какие-то инструменты они с собой берут, это точно! В мешковину заворачивают, чтобы в глаза не бросалось... Да это все фигня! Крыша у старичков едет. Ты вот чего мне скажи – у тебя бабки есть? Если есть, то мы с тобой сейчас выпьем. Я, знаешь, болею – ну сил нету! Спаси, а? А здесь мне эти суки не наливают уже.