Он и не поправлялся — по весам. Анне в голову не могло прийти, что Ирина их подкручивает.

Галина Ивановна после девяти дней убрала комнату Луизы Ивановны.

— Переезжай, — сказала она Анне, у которой не было своего угла в квартире. — Покойница все переживала, что ты у нас как бедная родственница.

Покойница. Простое русское слово. Ужасное слово, от него сырой землей тянет.

Анна почему-то не могла занять комнату свекрови. Покойницы. Она спала вместе с сестрой на большом диване. Татьяна, уже не прежняя, раздавленная болезнями, а собранная, в меру веселая, держала всю семью в эмоциональном тонусе и не давала погружаться в пучину скорби.

Она командовала в доме, и Анна подчинялась ей с облегчением — как хорошо, когда есть человек, способный взять на себя ответственность."

"В один из вечеров, когда дочь неожиданно и без повода нагрубила Анне, а наказанная, расплакалась и выскочила из комнаты, хлопнув дверью так, что со стены свалилась картина, Татьяна остановила сестру, готовую схватиться за ремень:

— Не кипятись! У нас нынче большое событие. Теперь мы не девочки, а девушки.

— Кто? — не поняла Анна.

— Дед Пихто.

У Дашки первая менструация.

— Девочка моя! — Анна прижала руки к груди и растерянно опустилась в кресло.

У нее было такое чувство, словно дочь украли, выдали замуж за басмача или надругались над ней.

— Ага! — рассмеялась Таня. — А ты думала, она вечно будет ребенком? Здоровая девица, выше меня ростом. Ань! Все в порядке, все нормально. Ты по какому вопросу плакать собралась? Я с ней говорила. Переживает, конечно, дурочка. Но ты тоже беседу проведи, насчет того, что в подоле не принеси, и прочая. Аня! Посмотри на меня! Чего ты испугалась? Вот идиотки! Одна старая, другая молодая — два сапога пара.

Аня, ты переживешь это только один раз. У Кирюши, я тебе обещаю, месячных не будет.

Анна уложила сына и прилегла к Дарье. Дочь уткнулась в стенку: Анна ласково гладила ее и целовала волосы.

— Ну что ты, мой зайчик, — приговаривала она, — все будет хорошо. У тебя болит животик?

Даша резко повернулась и прижалась к ней:

— Мама! Это самая настоящая кровь!

— Конечно. — Анна обнимала ее и тихо поглаживала. — Каждая женщина рождается с огромным запасом таких специальных клеточек, их триста тысяч, представляешь? Эти клеточки — возможные дети.

Когда женщина подрастает, каждый месяц созревает по одной клеточке. И пока клеточка зреет, в специальном органе — в матке — на стенках образуется особая выстилка. Если ребеночка нет, то выстилка отслаивается и выходит — это и есть месячные.

— Ты хочешь сказать, — возбужденно зашептала Дарья, — что я, как тетя Вера, могу родить ребеночков?

— Но только теоретически, — соврала Анна. — Твой организм еще только учится быть настоящим женским организмом.