— Мои третий и четвертый, — сказал Костя шепотом с порога. Дальше его не пустили.

— Четвертый и пятый! — рассмеялась дежурная сестра.

— Да? — разволновался Костя. — А бирочки на них есть? А кто девочка, а кто мальчик?

Сестра открыла рот, чтобы пуститься в объяснения, но Анна решительно воспротивилась и вытащила Костю за дверь.

— Теперь я понимаю, — сказала она, — почему многие мужчины напиваются вдрызг после рождения детей. Они просто трогаются умом. Когда родилась Дашка, Юра с друзьями попали в вытрезвитель. Ты домой поедешь?

— Что ты! Через пять часов можно будет подняться к Вере, принесут детей, она первый раз будет их кормить.

— Значит, вытрезвитель отменяется. Но я могу тебе налить рюмку коньяку у себя в кабинете. Давай выпьем за Верино здоровье и здоровье детей?

Она вышла на минуту в приемную, чтобы дать поручение Насте, а когда вернулась, Костя спал, сидя на диване и свесив голову на грудь. Анна подняла его ноги, положила на диван, под голову подсунула свое пальто. Костя заливисто всхлипнул и захрапел.

Мужики облюбовали диван в ее кабинете. Так и норовят завалиться на нем спать.

Глава 4

Хлопоты и переживания, связанные с рождением двойняшек Колесовых, отвлекли Анну от печали, но полностью погасить не смогли.

Дом, в котором Луиза Ивановна была самым незаметным человеком, с ее кончиной осиротел. Всем не хватало присутствия доброй тихой бабушки. Уже не откроешь дверь, не увидишь ее, снимающую очки и откладывающую в сторону книгу, не встретишь родной взгляд — с чем ты пришел, мой хороший?

— Бабушка была как подушка, в которую все любили плакать, — мудро сказала Даша.

Кирилл, хотя ему объяснили и про ангелов, и про небо, откуда бабушка за ним наблюдает, не мог принять своим детским умишком эту несправедливость: если ему бабушка нужна, то почему ее нет.

Он стал ластиться к Анне, научился звонить ей на работу и все время спрашивал: “А ты скоро придешь?”

Анна проводила вечера дома, с детьми — только так можно было сгладить их горечь утраты. Она сама укладывала детей спать и видела, как они успокаивались, чувствуя ее присутствие и надежную защиту.

Сусликов не понимал, что с ней происходит. Свекровь — не родная мать, у Анны полный дом прислуги, есть кому детей накормить и занять.

У нее и раньше были дети, но отговорок из-за них не было.

Ничего не изменилось только в квартире, где жили Юра и Ирина. Юра не понял, что произошло, но Ира усилила, если только это было еще возможно, заботу о сиротке. Они стали своего рода государством в государстве. Ира потребовала, чтобы у них была своя кухня, и готовила сама, а не ходила за кастрюльками в Аннину квартиру. Анна согласилась — спорить с Ирой в последнее время стало совершенно невозможно. Она поставила только одно условие: Юра не должен полнеть.