— А говорят, инфляция, инфляция.

— У нас еще и осталось, — сказала Анна. — Пойдем на кухню, теперь Саша уже сам справится.

— Аня! — Костя внимательно на нее посмотрел. — Меня гложут смутные подозрения, что здесь не обошлось без спонсорской помощи.

— Это называется “подарки от чистого сердца”. Погоди, — Анна жестом остановила его возражения, — дай водички попить. Сок? Отлично."

"Она медленно пила, а Костя, нахмурившись, ждал объяснений.

— Вот твои деньги. — Анна положила на стол конверт. — Купи на них Вере подарок, как собирался. Могу посоветовать — она жемчуг любит, а ни одной штучки у нее уже нет, все Крафтам оставила.

Костя, не знаю, рассказывала ли тебе Вера, но шесть лет назад, когда у меня родился Кирюша, а муж лежал в больнице, мы были на грани нищеты. И Вера каждый день ездила на другой конец города за донорским молоком для моего сына и покупала его на свои деньги. Крафты наверняка ей чуть голову не отгрызли за то, что она семейные деньги растранжирила и целыми днями у меня пропадала. Пойми, я сейчас не долги пытаюсь возвращать — разве можно сравнивать, когда погибающего спасают или когда от большого пирога кроху отщипывают.

— Именно пытаешься! — Костя был оскорблен купеческим размахом подарков. — Есть такое мерзкое слово — отдариться. В ответ на естественное человеческое участие тряхнуть мошной.

— Я так и думала, — вздохнула Анна. — Татьяне и Игорю Самойлову — это наши общие подарки — я сразу сказала, что ты на дыбы встанешь. Знаешь что, Костенька, иди ты к лешему! Мы все очень любим Веру. Ей эти дети достались — в страшном сне не привидится. Для меня ее двойняшки как родные дети. Ты можешь, конечно, психологическую чушь развести — мол, она моих Дашку и Кирку любит, вот и я обязанной себя чувствую.

Ну и что? Подумаешь, какой щепетильный!

— Да, щепетильный! Тебе и в голову не приходит, что своими благодеяниями ты можешь унизить человека.

— Человек — это ты? Извини, сейчас я менее всего о тебе думаю. Наши подарки — наше дело, они не тебе предназначены, а детям. С женой, кстати, посоветуйся — она по части хороших манер любому сто очков вперед даст.

Почему он обидел Анну? Все нормальные люди, выбирая подарки, испытывают удовольствие и невольно ждут его продолжения — момента вручения, радости и восторга именинника.

Вместо этого он состроил кислую, оскорбленную рожу. Почему? Потому что он еще не готов к новой жизни.

Почти до сорока лет Костя прожил спокойной, размеренной жизнью, в которой он сам создавал порядок и задавал ритм. И главное — отвечал только сам за себя. А теперь от него зависят три человека — неработающая жена, двое младенцев. В глубине души ему жаль свободы, хотя сейчас он бы на нее не согласился. Он попросту боится, что не справится.