– У искусствоведов так принято, – с охотой принялась пояснять Лена. Она использовала любую возможность, чтобы оседлать своего любимого конька. – Каждая деталь описывается отдельно. То есть если простой человек напишет в список слово «самовар», то у эксперта в описании появятся отдельные пункты: самовар, крышка, конфорка, краник. Солонка с крышкой и маленькой ложечкой – это три предмета, а не один. Щетка с футляром для хранения – два. И так далее. Смысл понятен.

– Олег сказал, что предварительно оценивает всю коллекцию в триста пятьдесят – четыреста миллионов рублей, – вздохнула Татьяна. – Хотя это очень условная цифра, потому что исторически эта коллекция не имеет цены. Полная экспертиза займет порядка двух месяцев. А потом предстоит пройти процедуру признания права на это сокровище – и вперед, можно выставлять его на аукционы. Олег говорит, что разными лотами будет выгоднее. Кто-то гоняется за Сазиковым, кто-то – за Фаберже, а кто-то – за домом Хлебникова.

– Это Нина решит, – мягко напомнила Лена. – Вместе с остальными наследниками.

– Их шестеро. Получается по шестьдесят-семьдесят миллионов на каждого. Кажется, много, а на самом деле не такая уж это и большая сумма. Сопоставимая с ценой, за которую мы купили этот дом. Леночка, я все думаю: какой же смысл в том, что Эдик погиб из-за этих денег? Всего лишь из-за денег."

"– Эдик погиб из-за человеческой жадности и подлости, – убежденно ответила Лена. – А эти качества цены не имеют. Знаешь, история так устроена, что одна подлость, одно преступление обязательно тянут за собой другие. Это как передающееся из поколения в поколение проклятие. Рок. Зло не растворяется в пространстве, если его не пресечь на корню. Оно длится, и длится, и длится, отравляя все вокруг себя. Первым в цепи подлых поступков было то, что адвокат Леонтьев фактически обокрал своих племянников, оставшихся круглыми сиротами. Присвоил все добро их родителей. Конечно, перечень, который прислал Софронов, неполный, но уже сейчас видно, что он гораздо меньше, чем тот, что перечислялся в номере журнала «Старые годы», посвященном Токменевке и ее коллекциям антиквариата. Так что многое адвокат успел продать, чтобы поправить свои дела.

– Гнусный был человек. Совратил племянницу, фактически ребенка. То есть он мало того, что вор, так еще и педофил, – согласилась Татьяна.

– Вторую подлость, отплатив дяде сторицей, совершил Петр Токменев, когда донес на него, чтобы при обыске найти отцовское наследство, а когда у него это не получилось, попытался силой выбить из Леонтьева признание, где оно спрятано. А уже потом отличилась Лиза, владевшая секретом дяди, но не пожелавшая поделиться с братом.