Скажешь лишнее – и навлечешь на незнакомого человека подозрение в совершении двух убийств и пары нападений."

"– Вот этого человека я почему-то легко могу представить в черной толстовке с капюшоном. Такой, как был похоронный агент, а потом человек, напавший на меня, – наконец сказала она. – И еще в кепке.

– Какой кепке? – уточнил Бекетов.

– Такой ярко-красной. В бейсболке. Когда мы были в Рыбинске, в отеле, во время знакомства с Вадимом, там был человек в ярко-красной бейсболке, и я тогда подумала, что это очень странно.

– Почему? – не поняла Лена. – Что такого особенного было в этой кепке?

– Нет, бейсболка была самая обычная. Просто стояла вторая половина сентября, листья уже вовсю опадали, а весь наряд этого мужчины был такой… скорее, пляжный. Шорты, гавайская рубаха и кепка. Вот я и запомнила.

– И вот этого человека на фотографии вы смогли представить в таком наряде?

– Да. Именно смогла представить. Но я вовсе не уверена, что это действительно он.

– Вы знаете, кто это? – спросила Лена у Бекетова.

Тот не успел ответить.

– Я знаю. – Дорошин успел удовлетворить ее любопытство первым. – Я разговаривал с этим господином, и он мне представился. Это Василий Мамонтов, одноклассник Эдика, в прошлом капитан дальнего плавания, ныне пенсионер, работающий в отделе продаж одной крупной строительной компании. Весь разговор пытался мне продать квартиру в новостройке, расположенной у черта на куличках, в Новой Москве. То ли в Щербинке, то ли в Троицке… А я с той же любезностью неуклонно отвергал его предложения.

– То есть он вернулся в Москву недавно? – тут же уцепилась за немаловажную деталь Лена. – Значит, вполне мог проводить поиски следов, ведущих к сервизам Токменевых в Рыбинске и Питере.

– Уточню, – тут же пообещал Бекетов. – Ладно, Нина, спасибо вам, мы пойдем. Отдыхайте.

Молодая женщина выглядела задумчивой.

– Вы велели говорить все, что мне придет в голову во время просмотра фотографий.

– Конечно. Вы еще что-то заметили?

– Да, но этого не может быть.

– И все же?

– Понимаете, из всех фотографий, которые я просмотрела, я смогла представить в предполагаемых обстоятельствах только Мамонтова и еще Костика.

– Костика?

– Да, мальчика-диджея, который ставил музыку. Он бы очень органично смотрелся в черной толстовке, к слову, он в ней и был, и в холле отеля тоже был похожий молодой парень.

– Нина, – Лена мягко улыбнулась, – Костику восемнадцать лет. Четыре года назад он был еще подростком.

– Поэтому я и говорю, что это невозможно. – Нина снова вздохнула. – Костик точно не мог являться ко мне под видом похоронного агента. Вы можете оставить мне ноутбук? Я сейчас посплю, а завтра проснусь и к вашему приходу отсмотрю остальные фотографии, если не все, то большинство.