А еще втихаря надевала его рубашку, воображая, будто она засыпает в любимых объятиях.

– Все не так, – сказала она уже менее жалобно, потому что Виктор Дорошин умел защитить ее от любых невзгод. Лена в это истово верила. – Витя, а мы не могли где-то ошибиться?

– Могли, – серьезно ответил муж. – Любой человек в любой момент времени может совершить ошибку. Главное – вовремя ее сначала признать, а потом исправить.

– Главное, чтобы не было поздно, – с той же серьезностью ответила Лена, подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Иногда бывает поздно что-то исправлять, Витя.

– Да. Эдика уже не вернуть. – Он понял, о чем она говорит, и оглянулся – не слышит ли Татьяна."

"Нет, в комнате они совсем одни. Хозяйка дома гремела на кухне кастрюлями, видимо, накрывая стол к обеду. Лене снова стало стыдно, что они перевесили на Татьяну все домашние дела. Несмотря на горе, она возится с гостями уже две недели, хотя никто не ожидал, что их визит настолько затянется.

– Уже скоро, – услышала Лена голос мужа и даже не удивилась, что он опять каким-то седьмым чувством понял, о чем она думает. – Скоро похороны. Бекетов сказал, что все формальности завершены и завтра отдадут тело. Вадим уже начал всем заниматься.

– Вадим?

– Да. Он сказал, что галерея возьмет на себя все расходы и организаторские хлопоты. Татьяне это не под силу. Да и Гриша еще слишком молод, чтобы быть готовым к организации похорон отца.

– Можно подумать, к этому можно как-то подготовиться, – горько усмехнулась Лена.

– Похороним Эдика и поедем домой. Обнимем детей, увидим друзей, приступим к работе. Эдика не вернуть, но вся остальная жизнь постепенно войдет в привычную колею. Я тебе обещаю.

– Обещай, что ты не оставишь меня одну, как Эдик оставил Таню, – снова жалобно попросила она. – Это же ужасно – думать, как она тут будет, когда мы уедем. В этих повседневных заботах о нас есть какой-то смысл. По крайней мере, они отвлекают Татьяну от тревожных мыслей. Иначе бы было совсем невыносимо.

– Обедать! – послышался из кухни звонкий голос Киреевой.

В последние дни она если не привыкла к своему неизбывному горю, то, по крайней мере, как-то обустроилась внутри его. Взгляд у нее не был таким потухшим, а голос глухим, надтреснутым. Дорошин и Лена прошли в кухню, где их ждал стол, накрытый на четыре персоны, однако Горелова по-прежнему не было.

– Вадим же еще не вернулся?

– Нет, но скоро будет. Он сказал, чтобы мы садились, его не ждали.

– Ты ему звонила?

Почему-то сегодня Елене было особое дело до всего, что связано с бизнесменом Гореловым.

– Нет, не хотела вклиниваться в не самый простой разговор, а потому написала сообщение, – спокойно ответила Киреева, не видевшая в этом интересе ничего странного. – Он мне ответил.