И на личном фронте все наладилось пока, машинистка Люба про космомольский актив уже не так часто вспоминала, Зинаида Ильинична на работе почти оставила попытки придавить его грудью и мыслями временно вернулась от Травина в небе к сидящему прочно на руководящей жердочке Кацу.

А вот с детьми пока получилось не очень. Дамам средних лет в комнесе — комиссии по делам несовершеннолетних — на обаяние Сергея было начхать."

"— Что вы от нас хотите, товарищ? — секретарь комиссии, женщина неопределенных лет и внешности, с усталыми глазами и артритными пальцами, часто моргала, пытаясь не заснуть.

 — Вы знаете, сколько у нас в уезде таких детей? У них есть один или двое родителей, дом, где жить, подумаешь, до зимы посидят на чердаке, или где они там сидят. Вроде одеты, в школу ходят, там горячее питание получают, от платы за учебу освобождены. В стране триста тысяч беспризорных сирот, вот кому мы помогаем в первую очередь. Их отправляем в детские дома или приемные семьи. Вы, может быть, хотите опеку над ними оформить при живых-то матерях? Тогда вам в отдел опеки, это следующая дверь по коридору.

— Нет, — испугался Травин.

 — Мне пока детей рано, я… В общем, хотел узнать, может, одежда какая есть или обувка для них?

— Только для круглых сирот. Товарищ, еще раз говорю, эти дети — не сироты, они из неполных семей.

— А как же Артоболевская?

И тут секретарь комиссии нехорошо задумалась. Тяжело встала, засеменила к шкафу с пачками мерзко-бежевых картонных папок, порылась там, достала одну.

— Елизавета Ильинична Артоболевская, — прочитала она. — Родилась в 1920 году. Отец — Илья Сергеевич Артоболевский, 1899 года рождения, русский, член ВКП(б), награжден орденом Красного Знамени РСФСР, погиб в гражданскую, мать — пропала при невыясненных обстоятельствах.

Находилась на попечении Абрикосовых. Это же те, которых…

— Именно, — Травин торжествовал, как оказалось, преждевременно.

— Упущение, товарищ, вот ее обязательно надо передать в детский дом. Глаша, что у нас есть с местами?

— Мест нет, — не раздумывая, ответила женщина, сидящая за столом у двери, — можем подобрать семью приемную или в другой уезд отправить. С весны, как их на вокзалах ловить стали, ни одного свободного места.

— А с фондами?

— Сколько ей лет? — отозвалась ее соседка.

— Восемь будет в январе, — секретарь комиссии, казалось, забыла, что Травин вообще здесь стоит.

— Талоны на питание выделим, одежду — тоже, обувь зимняя будет в октябре, сейчас только летнюю можно поискать на складе.

— Зимнюю не надо, — решила секретарь, вышла из комнаты и вернулась с пожилой женщиной в вязаной кофте и в очках. — Знакомьтесь, товарищ Травин, это Клавдия Захаровна, начальник отдела опеки.

Та подошла к Сергею, оценивающе на него посмотрела, кивнула.