Я получил радиограмму, в которой указывается, что переходить линию фронта вам предстоит в полосе обороны N-ской стрелковой дивизии. Переход будет поддержан. Каким образом – не уточняется, видимо, на месте пока не решили. Но если об этом сообщает Центр, то поддержка будет серьезной.

Шелестов без особо энтузиазма воспринял это известие.

– Поддержат – хорошо, не поддержат – сами справимся, главное, чтобы прорывающееся подразделение не приняли за фашистов, проводящих разведку боем. Обидно, знаете ли, будет получить пулю от своих.

– Ну, этого, я уверен, не случится.

В блиндаж ввалился заместитель командира по снабжению капитан Бобрин с охапкой одежды. Бросил ее на лавку, сел, протер лоб платком:

– Ух, умаялся.

– Что это? – спросил Шелестов.

– Одежда для группы и товарища Маханова. Простая, крестьянская одежда, не вызывающая подозрений.

– Откуда?

– Со склада продмага. Не беспокойтесь, неношеная.

– По размерам?

– Само собой.

– Я не давал вам размеры.

Бобрин улыбнулся:

– Да мне этого и не требовалось, майор. Я на глаз определяю, в молодости портным работал в городе. Поначалу подмастерьем, после революции в кооперативе. Когда товарищ Сталин прикрыл НЭП, вернулся в родную деревню. Долго еще потом шил. Пока председателем сельсовета не избрали, тогда уже не до этого стало. Учеба, курсы повышения квалификации…

Шелестов прервал бывшего председателя сельсовета:

– Понятно, Захар Федорович. Но на нас и сейчас не лохмотья.

– На вас приличная одежда. Однако лучше заменить. Впрочем, вам решать. Мне что приказано – я доставил. Все одно товарища Маханова переодевать придется.

– Ладно оставляйте. Что с питанием?

– Рота укомплектована. Ваш рацион – в отдельных вещмешках в палатке снабжения. Завтра перед выходом получите вместе с оружием.

– Командиру роты сообщили, что выступаем в 4.00?

Зубарев кивнул:

– Так точно. К этому времени к лесу подойдет Семен Коробов. Мы с товарищем Кулько вас проводим.

– Не стоит. Мы должны уйти тихо. Передайте ротному, чтобы с 3.30 выводил подразделение на соседнюю елань. Там построение, смотр, оттуда начало марша. А в лагере нечего людей беспокоить.

– Хорошо, товарищ майор.

– Сейчас отдых. Подъем группы в 3.00, завтрак в 3.15. Все, спокойной ночи.

Шелестов зашел за полог. Офицеры сидели на нарах, Маханов лежал.

Буторин спросил:

– Последняя ночь в Украинском Полесье, командир?

– Крайняя, Витя, кто знает, может, еще и вернемся. Теперь работы будет невпроворот.

Коган кивнул:

– Да-да, без дела не останемся. Удивляюсь я, Максим Андреевич.

– Чему, Боря?

– Как быстро немцы почти половину европейской части Союза захватили.

– Не будем об этом. Наполеон в свое время тоже дошел до Москвы. И что потом? Потом русский царь въехал в Париж на белом коне. Так и сейчас будет.