Вероника
Приснилось мне, что ли? Открываю глаза, резко, как от толчка сажусь на кровати. Я в обморок упала? Или что это было? Стоп! Захар приехал же! Захар стоял у ворот! Сам!
— Боже! Быстрее! — командую сама себе и пытаюсь сползти с кровати в гостевой комнате Радуловых, чтобы срочно бежать туда, к нему!
По сторонам не смотрю, поэтому когда от окна раздается негромкое: ""Не спеши!"", от неожиданности сажусь обратно.
Захар сидит в кресле и смотрит на меня.
Одиннадцать месяцев боли и одиночества испаряются из моей памяти под натиском сумасшедшей мысли — он жив, он ходит, он двигается! И, задыхаясь от счастья, потеряв дар речи, снова сползаю с кровати и на дрожащих ногах, держась рукой за стену, со вскипающими на глазах слезами иду к нему.
В полуметре, когда уже можно дотронуться, останавливаюсь. Мне хочется кинуться к нему в объятья, но вдруг причиню боль? Вдруг поврежу ему что-то нечаянно!
Всматриваюсь в его лицо. Серьезный такой.
Помню только одно-единственное слово. Его и шепчу:
— Захар…
Уголок его губ вдруг дергается, и он шепчет в ответ:
— Ты все ещё моя, Вероника? — и в словах этих нет насмешки, нет веселья — только страх! Я чувствую его! Это не шутка? Чего ему бояться? Того, что я у него все еще есть или того, что я уже стала чужой за эти долгие месяцы? И я спешу ответить, головой киваю быстро-быстро — не хочу, чтобы ему было плохо, какова бы ни была причина этому:
— Да-да-да! Твоя! Твоя, конечно! А ты? Ты, наконец… мой? — выдыхаю и мне становится дико страшно — вдруг я так и не стала ему нужной! Вдруг тогда, в больнице, когда прекратил меня гнать и ругаться со мной, это не чувства у него ко мне проснулись, а просто он на время смирился с моим наличием рядом.
Не отвечает. Протягивает руку. Что? Что я должна? Смотрит на мою ладонь. А я торможу. В своей эйфории, в безумии своём не понимаю совершенно, чего он от меня хочет.
— Руку дай! — командует хмуро.
Протягиваю. Обхватывает кисть своими пальцами, тянет ближе.
Комментарии
Добавить комментарий