Он убегает с коробкой к дивану и начинает вскрывать обёртку, а в гостиную как раз входит хозяин дома с бутылкой шампанского в руках.

– Прекрасно выглядите, Олеся Станиславовна, – улыбается, глядя на меня, а я сцепляю зубы, потому что в голове, при виде Акима Максимовича, всплывает словосочетание, пополнившее буквально минут сорок назад мой словарный запас.

– Спасибо, – киваю, а когда он подходит ближе, говорю, чтобы не услышал Костя. – Рада, что вы успели.

– Я торопился, – отвечает, сделав серьёзное лицо.

Я видела, да. Так торопился, что Инга едва потом отдышалась.

– Папа, Олеся Станиславовна, смотрите, это Бамблби! – Костя демонстрирует нам большого робота, как из мультфильма. Игрушка явно со всякими наворотами. В такой ещё надо суметь разобраться, чтобы играться. Но Костя, уверена, в два счёта это сделает. У него с техникой дела обстоят куда лучше, чем с буквами и цифрами.

– Так, уже почти полночь, давайте за стол, – командует Аким Максимович.

Стол, кстати, выглядит шикарно. Красная скатерть, на ней белоснежные тарелки, высокие свечи, ветка ели, украшенная лентой. Накрыт на троих.

Блюд немного, потому как и есть вроде бы некому особо, но выглядит всё красиво и интересно. Морепродукты, тарталетки, канапе, овощи и фрукты.

Аким Максимович включает большую плазму, а там уже президент заканчивает своё выступление.

Я присаживаюсь на бархатный стул с высокой спинкой, любезно отодвинутый Акимом Максимовичем и очень сильно стараюсь не цепляться взглядом за его кисти и длинные пальцы, потому что перед глазами тут же всплывает яркий, недавно просмотренный калейдоскоп кадров, как он этими руками… а потом ими же… уф.

Костя усаживается в обнимку с роботом и с блеском в глазах смотрит на экран телевизора, на котором уже появился большой циферблат и начали бить куранты. Судя по всему это его первый Новый год не в кровати, да ещё и отец рядом. С ним и для него здесь.

Громкий хлопок вылетевшей из бутылки с шампанским пробки заставляет вздрогнуть. Костя поднимает стакан с соком, а Аким Максимович предлагает мне взять бокал.

– С Новым годом! – успевает он сказать на предпоследнем ударе курантов, и мы сводим наши бокалы вместе до звона.

Очень странно и неожиданно я вхожу в две тысячи двадцать четвёртый. Отмечать одна я уже привыкла, и обычно в этот момент салютовала шампанским президенту через экран. А тут… чужой ребёнок, малознакомый мужчина… Странно всё это, непривычно, как будто не я тут, а просто подглядываю за кем-то.

– С Новым годом, – улыбаюсь и подношу бокал к губам.

И тут я зачем-то поднимаю глаза на Акима Максимовича. Напарываюсь на его взгляд. Я даже не могу описать то, как он смотрит. Всего мгновение, потом поворачивается к сыну, но это мгновение отпечатывается где-то внутри меня.