Я тут же сорвала с себя мокрую одежду и завернулась в одеяло. Меня все равно продолжало трясти от холода и, возможно, лихорадило из-за яда.

Наверное, поэтому я не смогла выдернуть иглы. Пальцы дрожали и скользили по их гладкой поверхности. Я изо всех сил пыталась ухватиться за какую-нибудь из иголок, но не смогла ни одну сдвинуть с места.

Меня снедало беспокойство за Свейта, хотя какая-то часть интуиции подсказывала, что байланг жив и мчится сквозь ночь.

«Без седоков уйти легче.»

Мысль, прозвучавшая в моем сознании, была совершенно чужой, и я вздрогнула. Что это? Я слышу Свейта? Но чувство присутствия пропало, оставляя меня наедине с вопросами. Правда, в этот момент появился тот, кому их можно было задать.

Куратор выскользнул из расщелины и оглядел меня. Из одеяла торчало мое обнаженное плечо, утыканное иглами. Ледяной тут же нахмурился:

— Чего сидишь? Выдергивай! Чем быстрее ты от них избавишься, тем легче твоему организму будет переработать яд.

— Не могу, — пожаловалась я. — Скользкие. И глубоко засели.

Говорить не хотелось и слабость накатывала волнами. Поэтому я даже не возмутилась, когда куратор молча сбросил промокшую куртку, а за ней и рубашку. Прикрыв глаза, любовалась гладкими мышцами пресса. Да, парням из моей группы есть к чему стремиться…

Совесть попыталась проснуться и сообщить, что разглядывать полуголых учителей адепткам не полагается. Но внутренний голос резонно возразил, что раздеваться перед адептками учителям тоже не полагается. Правда, в мокрой одежде наверняка ужасно холодно. А правила приличия на вынужденное совместное купание в холодном озере не рассчитаны.

Когда Ледяной с тяжелым вздохом устроился за моей спиной, я с удовольствием откинулась ему на грудь. А хорошо, что он разделся, можно не бояться намочить одеяло. Может специально для этого он и снял рубашку? Я поплотнее закуталась, поворачивая к куратору обнаженное плечо. Пусть сам дергает иглы, я больше не могу.

Он и правда попытался. Я поморщилась, когда Ледяной начал шевелить иголки. Но жесткие пальцы только скользили по ним, точно также, как и мои.

— Не выйдет, — обреченно сказала я. — Нужны лекарские инструменты. Щипцы какие-нибудь.

— У нас нет инструментов, и доберемся мы до них не скоро, — напомнил куратор.

— Ну а что делать, — пожала плечами я и скривилась от боли.

В следующий миг меня заключили в объятия. Точнее, куратор обнял меня, одной рукой фиксируя мой локоть, а второй — плечо. А затем бросил:

— Терпи.

После этого он наклонился и сжал самую длинную иглу зубами. Я попыталась вырваться, но Ледяной держал крепко. Его расчет оказался верным — иглы начали поддаваться. Вот он сплюнул первую на каменный берег и повторил:

— Терпи.

Одну за другой он прихватывал зубами иглы и медленно вытаскивал из моего плеча.