— Так что там за претензии?

— Ты у меня про Мелеха все выпытал! — свожу брови к переносице. Просто так сдаваться не собираюсь. — Напоил и выпытал.

— Соня, милая, — мягко растягивает слова Гроссо, в то время как тепло в карих омутах остывает, превращаясь в острые льдинки. — Ты меня сейчас обвиняешь в том, что я тебя спаивал?

Мурашки от фразы, произнесенной тихим шепотом, табуном проскакивают по позвоночнику, заставляют непроизвольно дернуться вверх и прижаться грудью к горячему телу мужчины.

— Э-э-э, нет, — подумав секунду, отчаянно верчу головой. — Я неправильно выразилась. Прости.

— Пра-а-авда?

Мягкости в мимике как не было, так и нет. Алекс начинает пугать.

— Ну тогда с тебя причитается за клевету, — выдает он, выдержав приличную паузу и заставив меня побледнеть.

— Что? — голос пропадает и сипит.

— Поцелуй, — уверенно заявляет зараза.

И пока я соображаю, что и к чему, мои губы требовательно и уверенно захватывают в плен.

Сладко-чувственный и безумно-провокационный.

Мотыльки стыдливо прикрывают глазки ладошками и отворачиваются, охая и ахая. И я их в этот момент отлично понимаю. Мне становится о-очень жарко.

* * *— Я всё равно зла.

Сообщаю в потолок, когда дыхание нормализуется, а сердце чуть медленнее продолжает колошматить в груди.

— А я не против, — доносится довольное сбоку, где лежит совершенно не запыхавшийся мужчина. — Хочешь, попрошу прощения?

Перевернувшись на бок, Алекс вновь нависает сверху, голодным взглядом рассматривая мой рот. Большого труда, чтобы понять, как именно он хочет извиняться, не требуется.

Вдыхаю поглубже и облизываю нижнюю губу, которую колет после тесного общения с колючей небритостью.

— Я даже настаиваю, — не сдается брюнетистая зараза.

Его глаза при этом становятся не просто тёмными. А чернющими.

— Нет, — упираюсь ладошкой в крепкую грудь, где уверенно и размеренно стучит сердце. — Не стоит этого делать.

— Мне показалось, что тебе понравилось?

Левая бровь взлетает вверх. А взгляд плавно с губ скользит к глазам и там останавливается.

— Не показалось, — решаю быть честной, — но продолжения не будет.

— Причина?

— А у тебя нигде не ёкает?

Отвечаю вопросом на вопрос.

— Поясни, — складка между бровями разрастается, а глаза остаются честными-пречестными.

Ну-да, ну-да, почти проверила в то, что я тут полную ерунду несу, а он в гордом непонимании пребывает.

— Кто-то не свободен, — хмыкаю жестко и подныриваю под рукой, откатываясь вбок и в сторону. — Имей совесть.

— Тебя только это волнует?

Алекс совершенно спокойно, не стесняясь своей наготы, разваливается по центру кровати и закидывает руки за голову. Наблюдает внимательно, как я дерганными движениями стараюсь поскорее спрятать свое тело под несколькими слоями одежды.