Размышляла, а стоит ли дергаться… Старые обиды не давали сорваться с места, однако совесть разом их заткнула и призвала не отсиживать пятую точку."

"Осведомили, что мама попала к ним с обморожением пальцев ног: она долго блуждала по улицам. На нее обратил внимание прохожий. Он вызвал скорую, увидев, как ему показалось, старушку, одиноко замерзающую на лавочке у подъезда его дома. Фельдшеры приехали по нашему старому адресу, маму забрали, и вскоре позвонили мне.

Сначала она не могла вспомнить адрес, затем думала, что потеряла ключи, и ждала, когда я вернусь, чтобы впустить ее домой.

В последнюю нашу встречу я не догадывалась о том, что она уже какое-то время страдает провалами в памяти и накатывающей рассеянностью.

Но… деменция? Риск возникновения в ее возрасте крайне невысок. Мне предлагают обратиться к другим специалистам, чтобы отличить деменцию от другого заболевания, которое может быть не менее опасным и разрушительным. Проконсультироваться с неврологом, психиатром, проверить щитовидку, сделать МРТ головного мозга и так далее по длинному списку… Мне перечисляют методы диагностики, а я слышу: «Деньги, деньги, деньги…».

Где мне взять средства, чтобы обеспечить уход? Я на мели после того, как пришлось брать больничный из-за Юлиной операции. Выпросила аванс, от которого за несколько дней ничего не осталось. И куда отправить маму после того, как ее выпишут? На нашу съемную студию? Там и так места мало. И я не хочу, чтобы Юля видела ее в таком состоянии. Это стресс для ребенка, а комфорт дочери для меня превыше всего.

Как быть?..

Глава 39  Варя

— Напиши, как разместишься в самолете. И позвони, как приземлишься в Москве, — хлопая меня по плечу, напутствует папа сдержанным голосом.

Из-под заботливых просьб робко выглядывает глубинная невысказанная, та, что звучит так: «Звони и пиши чаще, дочка. Не забывай меня. Никто больше не будет рад тебе так, как я».

Да… Больше никто.

Я очень стараюсь не шмыгать носом, хотя из ноздрей и глаз вот-вот польется. Не хочется расставаться на слезливой ноте.

— Напишу обязательно.

— Хорошо, — успокаивает он себя несколькими кивками.

Отчего-то в этот раз разлука бьет по нам с удвоенной, если не утроенной силой. Выворачивает наизнанку какую-то частицу души и наводит бардак, приносящий дискомфорт, как будто в сердце впилась заноза.

Может быть по той причине, что мы много лет не проводили столько времени вместе, и я начала забывать, каково быть дочерью. Появились другие, глобальные роли. Жена, мама, осиротевший родитель… Когда как его роль в моей жизни оставалась неизменной.

Я раскрываю руки для объятий. Мы долго стоим, обнявшись.

— Я прилечу летом, — шепчу я.

— Прилетай в любое время, — чуть расслабленно отвечает папа.